Автор
В дому Адалина Ридвон обнаруживает жестокую мачеху и сына, готовящихся к ее отъезду. Здесь царит злоба и несправедливость, заставляющая главную героиню впервые задуматься о правде слухах и настоящих отношениях в этом доме.
— Ты такая сладкая, невероятная, — начинаю поглаживать её вершинку, чувствуя тугую глубину, — ощущаешься чертовски приятно.
Адалин краснеет, но, кажется, не от стыда, а от накатывающей очередной волны блаженства. Упоительно мощный взрыв я испытываю впервые, невероятно глубокий, оглушающий, осыпающийся искрами на разгорячённую влажную кожу, приятными покалываниями. Адалин стонет и падает на матрас. Ещё несколько медленных продолжительных движений, и выскальзываю.
Вижу её, распалённую, купающуюся в неге, ухмыляюсь и прижимаюсь губами к горячей, покрытой испариной коже, провожу языком, пробуя её на вкус.
— Если ты думаешь, что это всё, то советую не расслабляться, — обхватываю её ногу и закидываю на своё плечо.
— Фоэрт… ах, — полувозмущение-полустон срывается с выдохом, когда я начинаю брать её с ещё большей страстью и пылом.
— Ты моё искушение, мой соблазн, моя сладкая манящая девочка, которой невозможно насытиться.
Я вижу, как ей это всё нравится, то, как её называю, как беру беспрестанно.
Но на четвёртый раз кровать не выдерживает. Когда Адалин садится на меня сверху, ножка с треском ломается, и мы вдвоем едва не съезжаем по скользкой постели на пол.
— Чёрт, — ругаюсь я, а Адалин начинает безудержно смеяться.
— Я же предупреждала, — хохочет сквозь проступившие слёзы, и этот смех самый заразительный, который я мог слышать.
— О чём? — держу её.
— Это комната моего дедушки.
— Что?
— Я хотела тебе сказать, но ты не дал, — прохолжает хихикать, заворачиваясь в простынь.
Осмысливаю несколько секунд, рассматривая мебель и обстановку с большим вниманием, убеждаясь, что так и есть. И как я не заметил огромного портрета на стене? Так увлечён был своей малышкой. Берусь за брюки.
— Мы её починим… да… завтра же.
— Не переживайте, господин адвокат, эта комната пустует уже больше двадцати лет, а постель я только вчера постелила новую, — продолжает держаться за живот и посмеиваться.
Тру шею, ощущая некоторую растерянность, а потом хватаю Адалин и притягиваю к себе.
— Перестань так смеяться.
— Как? — дразняще ворошит мои волосы снизу шеи.
— Так, что я чувствую себя чертовски счастливым.
Адалин смотрит на меня с потрясающей улыбкой и обвивает мою шею руками.
— Хорошо, не буду, господин адвокат.
— Фоэрт… — поправляю её своим привычным тоном.
