Автор
В дому Адалина Ридвон обнаруживает жестокую мачеху и сына, готовящихся к ее отъезду. Здесь царит злоба и несправедливость, заставляющая главную героиню впервые задуматься о правде слухах и настоящих отношениях в этом доме.
И едва раскрываю объятья, как он треплет мои волосы и щёку, а потом дёргает к себе и заключает в медвежьи объятья, хлопая по спине так, что, кажется, кости переломит. — Я знал… но повторю это тебе, я ни разу не усомнился в своём решении с самого начала… знаю, что у тебя большое сердце, сын.
— Спасибо… папа.
Как я мог усомниться в нём? В его опеке и родительском внимании. Чёртов эгоист ты, Фоэрт. И это, кажется, не искоренить, Хорбен это знает и принимает меня таким, со всеми гнусными недостатками. Это куда больше, чем просто счастье.
* * *Возвращаюсь в свой отдел, который встречает меня шумными поздравлениями в холле. К такому вниманию я не привык и поэтому спешу в свой кабинет, разрешая всем отметить это событие за мой счёт.
Эстос, встретив меня поздравлениями, предупреждает, что Адалин уже ожидает в моём кабинете.
Спешу к ней.
— Господин Кан, — задерживает Эстос.
Медленно поворачиваюсь к нему, давя тяжёлым взглядом.
— Простите, господин Кан, можно мне сегодня уйти пораньше? Мама звонила, ей нужна помощь и…
— Уйди с глаз моих, — шиплю я сквозь зубы, прикрывая веки.
— Это означает “можно”?
— Ты издеваешься? У тебя только был отпуск, неужели за это время ты не мог помочь своей маме, сделать её дела?
— Н-не успел, господин Кан, простите, — мотает головой.
— Иди, иди, пока я не передумал, — отмахиваюсь от него. — Не задерживай меня. И смотри, чтобы сюда никто не вошёл!
Разворачиваюсь и иду к кабинету, пока не поджарил этого лентяя.
— Вы такой добрый, господин Кан! И справедливый!
Закатываю глаза и открываю дверь.
Вижу её сидящей на стуле, по спине струятся локоны волос, завязанные широким чёрным бантом. Усмехаюсь, вспоминая тот момент, когда Адалин пришла ко мне три месяца назад и вот так же сидела, ожидая меня.
Адалин поворачивается, встречает меня потрясающей улыбкой, а я её — жарким поцелуем.
— Ты великолепен, — говорит она, поглаживая мои плечи, проводя пальчиками по золотой медали на моей груди. — Мой герой.
"— Слышать это от тебя чертовски приятно всегда, кажется, это мне никогда не надоест, — признаюсь честно и обхватываю её лицо, целую жадно. — Иди ко мне, я обещал тебе сюрприз.
Беру её за руку и увлекаю за собой, со стороны мы похожи на двух детей, только взрослых, но сейчас на нас никто не смотрит, и мы можем вести себя так, как дома. И делать что хотим.
Сажусь в кресло, а Адалин рядом, на край стола. Теперь она смотрела на меня с высоты, и мне это нравится.
