Автор
В дому Адалина Ридвон обнаруживает жестокую мачеху и сына, готовящихся к ее отъезду. Здесь царит злоба и несправедливость, заставляющая главную героиню впервые задуматься о правде слухах и настоящих отношениях в этом доме.
Я ослепла от его блистательного солидного вида. Такой мужчина точно не может остаться незамеченным, в чёрной амуниции, очерчивающей его широкие плечи, мускулы рук и мощную грудь, украшали отличительные золотистые нашивки. Уложенные волосы вспыхивали в солнечных лучах раскалённой медью, игриво переливались, когда ветер шевелил их. От точёных мужественных черт лица невозможно было оторвать взгляд — так сильно они завораживали.
Он будто ощутил, что на него смотрят, повернул голову, и я попала под прицел его проницательного взгляда.
Господин Кан вскидывает вверх кисть, смотрит на наручные часы, когда я оказываюсь рядом.
— Вы опоздали на полчаса, — в голосе чувствуются нотки раздражения, но я не обращаю внимания на них, просто вслушиваясь в его звучание.
— Простите…, — выдыхаю я запоздалые извинения. — На дороге был затор и…"
"Проклятье, почему путаются слова?! Я невольно смотрю в сторону публичного дома и тут же жмурюсь, одёргиваю себя, но господин Кан всё замечает.
— Что-то хотите сказать? — интересуется наверняка только ради издёвки.
— Да, хочу, — вскидываю подбородок. — Хочу сказать, что я приличная леди, вы не на ту напали и ваши методы на мне не работают. Вот что я хочу сказать! И вообще, если вы думаете, что работаете законником и вам позволено многое, то не думайте, что со мной так можно! — Боже, это говорила? Как же горели щёки, в то время как взгляд господина Кана становился всё темнее, а ухмылка на его лице будто заморозилась, — если мои слова для вас пустые, то можете не браться за моё дело.
Между нами будто натянулся канат. Некоторое время я слушала шум на площади, а в груди всё больше и больше росла паника. Кажется, я перегнула палку.
— Госпожа Ридвон, — наконец спокойно произнёс он настолько спокойно, что я невольно начала тревожиться.
Его взгляд будто проник в самую душу, но больше всего меня вывело из равновесия то, что я не могу понять о чём он думает.
— Я могу заплатить деньгами, — уже не так уверенно сказала я, бросив последнюю попытку выйти из неловкого положения.
— Заплатите, если вам так приспичило, но сейчас, садитесь в машину, — он отстранился от двери и открыл ее.
Лёгкая оторопь делает моё тело непослушным.
