Автор
Ксюша Морева приезжает в Ростов на практику и неожиданно встречает свою первую любовь. Между ними вспыхивает старое притяжение, но прошлое не отпускает. Придется разобраться, изменились ли они оба и возможна ли вторая chance на счастье вместе.
Я не пыталась его представить, не хотела загадывать, просто верила, что однажды кто-то особенный войдет в мою жизнь, обратив чувства к тебе в приятные воспоминания. Но это ты. Это снова ты. И сейчас все куда жестче и беспощадней, куда ярче и сильнее. И я понятия не имею, что с этим делать, кроме как дать то, о чем ты впервые попросил. Освобождение от необходимости меня спасать, ведь на этот раз спасать надо от тебя».
Мысленный монолог прерывает пиликнувший телефон. Хватаю со стола мобильный и отвечаю на сообщение Женьки, которая интригует обещанием поделиться историей своих ночных приключений. Похоже, завтра нас ждет очень насыщенный вечер, ведь мне тоже есть о чем рассказать. Фомушкина – единственная, с кем я смогу поговорить о случившемся, не нарушая обещания, данного Диме. Она точно не станет вмешиваться.
Осторожно поднимаю взгляд, ощутив на себе внимание Зимина. Голые коленки пощипывает. Дима, не моргая, смотрит на мои ноги, поднимаясь все выше, до тех пор, пока не добирается до лица.
– Появились планы? – спрашивает он, потянувшись за трубкой кальяна.
– Хочешь, чтобы я ушла?
Ответа нет. Лицо Димы расслабленно, веки полуприкрыты. Обнаженная грудь приподнимается на затяжном вдохе и опускается на длинном выдохе. От долгого взгляда глаза в глаза через полупрозрачный дым мутнеют мысли, остаются единицы, самые сумасбродные и непокорные. И я вновь оказываюсь перед собственной шкатулкой желаний, что проявляются образами лиц и силуэтов в этих парящих в полумраке клубах. Прижимаю колени друг к другу, низ живота тянет. Списываю все это на естественную нужду и поднимаюсь на ноги, за секунду осознав, что успела неслабо опьянеть.
– Сейчас вернусь, – предупреждаю я и покидаю балкон.
Посетив туалет, заглядываю в ванную, чтобы вымыть руки. Смотрю на свое отражение в зеркале над раковиной и едва узнаю эту девушку. Она напугана и взволнованна. Беспомощна перед открывшейся правдой, взята в плен влюбленностью, которая не желает слушать аргументы рассудка. Я знаю, что не смогу остаться, не смогу помочь. Дима не позволит и не примет. В носу щиплет от подступающих слез. Бессилие перед тем, кого любишь, – одно из самых страшных чувств. Умываюсь и, пригладив всклокоченные волосы, которые сегодня не расчесывала, шагаю назад в камеру пыток. Ненадолго останавливаюсь на кухне, чтобы закинуть в рот вафельную конфету, затем ныряю под занавеску, край которой перекинут через балконную дверь, и переступаю порог. Что-то темное виднеется в моем кресле.
