Автор
В мире отраженного света и тонкой музыки, каждая строка ведет к самому завораживающему секрету — это снова ты. Книга захватывает читателя глубинами собственных чувств, где каждый выбор становится судьбою, и ночи превращаются в бесконечные тайны.
Как далеко можно зайти в желании никого не ранить? Как долго можно сжимать нож, держа его за лезвие, а не за рукоять? Как сильно нужно обесценивать себя и свои чувства, чтобы раз за разом ставить на пьедестал потребности других? Что от тебя тогда останется?
Выхватываю взглядом Диму в толпе парней. Он зачарованно смотрит на танцующую пару, почти не моргает и даже не замечает, что его свеча, в отличие от остальных, не горит. Жертвы, геройство – это почетно, красиво, но если ты позволишь своему пламени погаснуть, отдашь другим все, что есть, то… Ты исчезнешь, растворишься в их тенях и затеряешься там.
Набираю номер подруги. Пара гудков, и бодрый голос раздается из динамика:
– Привет! Уже соскучилась?
– Привет! Ну конечно! Как добралась?
– Хорошо, – настороженно отвечает Женька.
– Нет, я почти не пила. Просто…
– Что?
– Дэн тебе уже писал, звонил?
– А как же, – хмыкает подруга, – мы встречаемся через час.
– Не ходи. Я поговорю с ним сама, когда вернусь. Это не твои заботы.
– О! Слышу твердость в голосе.
– Это она.
– Тебе идет. Как там обстановка?
– Все отлично.
– А Морозный?
– Ужасающе прекрасен, но я держусь, и он тоже.
– Молодцы, – ободряюще произносит Фомушкина. – Торт мне привезешь?
– Вряд ли доедет! Пива привезу и рака.
– Одного?!
– Так уж и быть, прихвачу парочку, – смеюсь я.
– Вот спасибо, дорогая подруженька! – она мастерски играет манерную дамочку.
– Побегу, пока меня не потеряли.
– Главное, что ты себя нашла, – в ее интонации нет ни издевки, ни шутливости, только тихая задумчивость, будто Фомушкина и не со мной говорит вовсе.
– До понедельника, Жень. Не лютуй там без меня. Ладно?
– Как будто я могу лютовать с тобой.
