Автор
В мире отраженного света и тонкой музыки, каждая строка ведет к самому завораживающему секрету — это снова ты. Книга захватывает читателя глубинами собственных чувств, где каждый выбор становится судьбою, и ночи превращаются в бесконечные тайны.
– Что же он такого наплел тебе? «Я не хотел»? «Не понимал, что делаю»? «Не знаю, что на меня нашло»? «Прости, больше не буду»? Так?
– Дима, – цежу я, теряя последние крохи терпения.
– Что? Разве я где-то ошибся? Какого хрена ты вообще туда потащилась? Поверила в людей и их добрые помыслы? Родители не учили тебя?..
– Тебе-то какое дело?! Я могу за себя постоять, ясно?! Представь, последние несколько лет как-то справлялась. И без Саши, и без тебя! Так что не надо делать из меня беспомощную младшую сестренку, о которой ты вдруг решил позаботиться!
– Значит, смелая стала? Моревым и море по колено, да? – со злобной насмешкой произносит Дима.
– Вроде того.
– Ммм… – задумчиво тянет он, – понятно…
Успеваю лишь раз моргнуть. Сумка падает на пол, а я оказываюсь прижата к дивану. Дима нависает надо мной и вжимает руки в мягкие подушки по обе стороны от моей головы.
– Ну и что это? – пренебрежительно спрашиваю я.
– Демонстрация силы, – мрачно отвечает он, едва не задевая кончиком своего носа мой.
– Сейчас и ты кое-что почу…
Собираюсь согнуть ногу в колене, чтобы врезать ему, но не хватает всего пары секунд. Рывок, боль пронзает левое плечо, и вот я уже лежу лицом в подушку, а руки скрещены за спиной.
– Что ты там сказала? – Дыхание касается уха. – Я не расслышал.
– Что ты козлина, – фыркаю я и поворачиваю голову, чтобы взглянуть через плечо.
– А ты заставь меня. – Я еще не слышала этого его тона: задавленная злоба и шипящее бешенство. Кажется, не одна я сегодня в плохом настроении.
Испуганно хлопаю ресницами, дыхание учащается. Коротко дергаюсь, и Дима приподнимает мои руки. Между лопаток жжет, не пошевелиться.
– Я поняла! Поняла! Больно же! Отпусти! – верещу я.
Зимин разжимает пальцы, тихо выругавшись. Упираюсь ладонями в диван, усаживаясь, и уже собираюсь отвесить Диме звонкую пощечину.
– Что? Не нравится? – рявкает Зимин. – И где же твоя хваленая смелость? Постоять она за себя может. Ага. И полежать тоже.
Губы дрожат, в глазах встают слезы. Да что с ним такое? Кто это такой?
– Ну? Готова поговорить нормально? Или продолжим этот детский спарринг?
– Да пошел ты! – бездумно кричу я.
