Автор
В мире отраженного света и тонкой музыки, каждая строка ведет к самому завораживающему секрету — это снова ты. Книга захватывает читателя глубинами собственных чувств, где каждый выбор становится судьбою, и ночи превращаются в бесконечные тайны.
Ты самый милый котик из всех, что я видела.
Мытька спрыгивает на столешницу с громким рявканьем, а Зимин поднимается с пола и бросается ко мне:
– Бежим!
Он выталкивает меня из комнаты и закрывает дверь. Утыкаюсь носом в ямочку между ключицами Зимина и сдавленно хихикаю:
– Мы серьезно убегаем от кота?
– Он полуодичавший перс и действительно может быть опасен, – со смешком отвечает Дима.
– Тогда зачем ты его держишь? Выпустил бы на волю или в приют сдал.
Поднимаю голову, а Дима, наоборот, опускает.
– Я же не живодер, – отвечает он. – Не волнуйся, он сейчас успокоится. Врачи эти, похоже, не очень его любили. Купили для развлечения, но совсем не заботились, вот он иногда и срывается, испугавшись.
– Так ты пытаешься его приручить?
– Пытаюсь облегчить ему жизнь. Он же не виноват, что попал не в те руки.
Улыбаюсь, немного отстраняясь. Зимин с детства любил животных. У них с матерью, насколько я помню, был мопс, а во дворе дома полно приблудившихся котов, которых они подкармливали. Ну хоть что-то в нем осталось прежним.
– Как там Мачо? – спрашиваю, вспомнив кличку собаки.
– Храпит в три раза громче и выхватывает от малых, – отвечает он и отвлекается на тоненько мяукнувшего Мытьку. Надо же! Он и так может? – Все? Угомонился? Я захожу!
Дима хватается за ручку двери, а я опасливо отступаю на пару шагов.
– Видишь? Он извиняется.
– Прелесть какая, – пораженно произношу я.
Мытька стреляет в меня желтыми глазищами с тонкими вертикальными зрачками, и я ступаю обратно к гостиной:
– Ухожу-ухожу!
Пока Зимин занимается уборкой, выбираюсь на балкон и звоню своим надзирателям.
