Автор
В мире отраженного света и тонкой музыки, каждая строка ведет к самому завораживающему секрету — это снова ты. Книга захватывает читателя глубинами собственных чувств, где каждый выбор становится судьбою, и ночи превращаются в бесконечные тайны.
– Лучше не надо, – говорит он, заметно напрягшись.
– Это было полотенце, да?
– Оно самое.
– То есть ты… ты голый?
– Твой крик застал меня, когда я выходил из ванной. Времени на одевание не было.
Надуваю щеки, но смех сдержать не получается. В таком интимном положении мы еще не были, если не считать моего пьяного перформанса пару лет назад, но я мало что помню из того вечера, поэтому он не в счет. Дурное любопытство так и подначивает опустить взгляд. Сопротивляться с каждой секундой становится все сложнее, а голова немного кружится то ли от предвкушения, то ли от волнения.
– Даже не думай! – Дима закрывает мне глаза и легонько давит на плечо. – Теперь медленно повернись, подними руки, чтобы я их видел, и смотри на балкон.
– О-о-о… Стесняшка Зимин, – дурашливо напеваю я, покачиваясь на ослабевших ногах. – Кто бы мог подумать?
– Не дразни меня, малявка!
– А то что? Саше пожалуешься? И что скажешь? Что ходил передо мной полуголым и…
Хлесткий влажный удар прилетает по правой ягодице. Резво оборачиваюсь, возмущенно раскрыв рот, а Дима ловко притягивает полотенце к животу и расправляет его, прикрывая все самое интересное.
– Мясо пригорит, – хрипло говорит Дима, оборачивая полотенце вокруг бедер, и отступает на пару шагов.
Дистанция срабатывает, как сокрушительный удар под дых. Тяжесть опускается на дно живота, и я с трудом заставляю себя отбросить морок влюбленности, который больше не получается игнорировать. Он уже врос мне в кожу. Снова. Черт возьми, снова!
– Да, – киваю я и подхожу обратно к плите. – Иди одевайся. Ужин почти готов."
"Основной свет в гостиной выключен, горит только диодная лента, спрятанная в карнизе над окном, и мягко сияет телевизионный экран.
