Автор
Раздавшийся из-под окон трезвон прорезал тихий утренний мрак. Мои глаза отказывались застыть, и я медленно припомнила время: половина восьмого утра. Настойчивый будильник выковыривал меня из теплого сна как неведомая рука — атмосфера наполнялась ожиданием и неопределенностью, словно приближалась серия непредсказуемых событий....
Следов свежевскопанной земли не наблюдалось. «Может, они отвезли труп подальше в лес?» — мелькнуло у меня в голове.
— Нет, — покачал головой Гришанин, — я думал, правда труп!
Он выразительно вздохнул, словно от нахождения трупа зависело его повышение по службе. На самом же деле, он был явно доволен таким раскладом.
— А если эти пятна на экспертизу? — упорствовала я.
— Ну, докажет она, что это кровь какого-то человека, дальше-то что? — грустно посмотрел на меня Гришанин. — Как говорит закон, нет трупа, нет и преступления.
— Отправляйтесь домой, девушка, — посоветовал мне сержант, нагло вклинившийся в наш разговор.
— Но у вас же есть номер джипа, на котором приехали те трое, — выложила я последний козырь.
— Номер? — без особой радости переспросил Гришанин. — И какой же он?
— Да вы что, смеетесь надо мной, что ли? — чуть не вскипела я. — В заявлении же все указано. Джип «Шевроле», черного цвета, номерной знак триста тридцать, зарегистрирован в нашем регионе.
— Хорошо, — кивнул капитан и со снисходительной жалостью посмотрел на меня, — тогда поехали обратно.
Я только пожала плечами.
Гришанин все-таки взял образцы земли с кровью, и мы отправились в обратный путь.
ГЛАВА 3
Дома я приготовила себе горячую ванну и хороший кофе. Это, может быть, единственные из атрибутов аристократической жизни, в которых я не могла себе отказать. Несмотря на то, что наш век все упрощает и привилегированные в прошлом вещи делает доступными для широких масс, ванна и чашка свежемолотого кофе представляются мне роскошным атавизмом давно ушедших дней.
После омовения я почувствовала себя помолодевшей лет на десять. А когда сделала первый глоток замечательного напитка, обретшего жизнь под жгучим солнцем Эфиопии, мне показалось, что я в раю. Я была на пике блаженства.
Это блаженство перешло понемногу в тихую радость, и я задремала — подняли-то меня в половине восьмого! Когда я проснулась, часы показывали без пятнадцати пять.
— Тань, — узнала я голос своего «экса» (голос был испуганным и таинственным одновременно), — ты мне срочно нужна.
