Камила мечтает о беззаботной студенческой жизни в Колумбийском университете, но родители заставляют её отправиться в Америку вместе с человеком, которого она ненавидит с первого взгляда. Враждебность и колкие замечания маскируют неожиданное чувство, которое угрожает перевернуть жизнь обоих.
Раздел Chitat.online для книги «Это война, братишка» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Камила мечтает о беззаботной студенческой жизни в Колумбийском университете, но родители заставляют её отправиться в Америку вместе с человеком, которого она ненавидит с первого взгляда. Враждебность и колкие замечания маскируют неожиданное чувство, которое угрожает перевернуть жизнь обоих.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Камила мечтает о беззаботной студенческой жизни в Колумбийском университете, но родители заставляют её отправиться в Америку вместе с человеком, которого она ненавидит с первого взгляда. Враждебность и колкие замечания маскируют неожиданное чувство, которое угрожает перевернуть жизнь обоих.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Занятие это оказалось бессмысленным, и звонко скрипнув зубами, выбросила тюбик в ведро. А-а-а-а-а-а!.. хотелось кричать, драть волосы и пинать тёплое тело братца, но я… вспомнив отчима, собрала волю в кулак и решила придерживаться выбранной стратегии. Он взрослый мальчик, ему надоест, нервно убеждала себя.
– Ты там жива, – раздался немного обеспокоенный голос Макса. Что, трусишь, зараза? Конечно, ты ведь помнишь размер зубок милой Камилы.
– Да, всё в порядке, – как можно беспечней ответила и принялась отмывать дурацкую надпись: «Всё для тебя…», – моей, билять, дорогой пастой! Цуко! – Я сейчас. Помоюсь и приготовлю вам завтрак.
Странно, что я не услышала звук падающего в обморок тела. Я сроду не была такой любезной.
– Хорошо, – ответил Макс с минутной заминкой. Бросила пижаму на пол и полезла под тёплые струи, сверкая разноцветным лаком на ногах: синим и желтым.
Вышла минут через пятнадцать, завёрнутая в халат и неся все свои принадлежности из ванной в комнату. От греха подальше, раз у меня такие психопатические соседи. Всё выложила на комод и вернулась на кухню.
– Кашу будете? – невозмутимо спросила у притихшей четвёрки. Парни зевали и выглядели неважно, девушки лохматые, с размазанной тушью, в общем, – красотки.
– Минералки? – достала из холодильника и протянула Мичу, который уныло подпирал голову, видимо, очень тяжелую.
– Ты ангел, – обрадовался парень и схватил спасительную воду.
– Ну, вообще-то, ты мог и сам в холодильнике посмотреть, – заметила я и достала молоко.
– Можно нам кашу? – спросила девушка, смущаясь.
– Конечно, – конечно можно, юная алкоголичка. Всё можно, тётя Камила сегодня добрая. – Идите в ванную, приведите себя в порядок и усаживайтесь за стол.
– Что ты делаешь? – вмешался растерявшийся Максим. Для приличия он натянул шорты.
– Готовлю завтрак. Есть возражения? – иронично выгнула бровь, кинув предупреждающий взгляд.
Он не глупый, должен понять. И насколько я помню, нам всегда удавалось понимать друг друга без слов. – Кошек нужно не только трахать, но и кормить.
Мич выплюнул воду, забрызгав пол, и закашлялся.
– Она святая? – удивлённо спросил он брата.
Макс прищурился.
– Пойдём, – он дернул друга и повёл его в комнату. Безразлично пожала плечами и вернулась к готовке. Ребята вышли минут через десять полностью готовые.
– Мы уходим, – объявил братишка.
– Скатертью дорожка, как говорится, – ответила на автомате, махнув ложкой. – То есть всего доброго.
– Увидимся! – крикнул Мич, махнув мне на прощание.
– Э-э! – окликнула я. Макс обернулся, смотря на меня настороженно.
– Капуст своих заберите. – Ребята недоумённо переглянулись. – Ну, метёлок! Ай, черт, не то! Ну, этих,... – я пощёлкала пальцами, вспоминая. Мич бессовестно заржал, Максу удавалось сохранять лицо, хотя глаза его смеялись.
