Камила знала эту фразу наизусть: "Ничто не предвещало беды". Но всё вокруг говорило о скорой опасности. Отчим и мать стояли перед ней, оба будто виноватые, взгляды насторожены и решительные. Громкий вой собачки Тимона несся по коридорам, как сигнал тревоги. В комнате аквариума рыбки замедляли движения, словно тоже чувствуют ветер перемен....
Какой-то парень балансировал на кофейном столике, держа на лбу стакан с водой. Наконец, он упал, вода вылилась на бедолагу, и все рассмеялись.
– Этот фант… если девчонка, танцует на коленях Макса Градова, если парень – танцует на коленях у Оливии.
Я усмехнулся. Забавный парень. Моё сердце замерло, когда с виноватой улыбкой поднялась Камила и, разведя руками: мол, извини, братишка, – направилась ко мне. Звёзды сегодня ко мне благосклонны. Быстро пересел на стул и похлопал себя по коленям, приглашая на танец.
Мич, гад такой, взял гитару, чтобы подыграть нам.
– Руками не трогать, – предупредила сестрёнка, поворачиваясь ко мне задом.
– Этого в условии не было, – парирую я, улыбаясь.
Она садится мне на колени, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы сдержать стон. Мой товарищ воспрял духом и поднял голову вверх. М-да…
Мич начинает играть что-то на техасский манер. Камила двигается не очень изящно, стараясь отдавить мне ноги, но это абсолютно не важно.
– Совсем обнаглел? – сердито шипит сестрёнка, повернувшись ко мне.
Мои руки лежат на её бердах, а я сам прижимаюсь к её спине, зарывшись лицом в волосы.
– Прости. Я, кажется, заснул. Ты такая уютная, – отшучиваюсь и отстраняюсь. Моё лицо пылает огнём, даже кончики ушей. Мне нужно в душ.
Музыка стихает и Камила сразу встаёт, поправляя платье: её лицо напоминает моё. Невольно усмехаюсь. Камила сердито идёт на место ведущего и хватает первый попавшийся карандаш.
– Этот фант отвесит Максу Градову пинка, – громко произносит мелкая и поворачивается.
Мич откладывает гитару.
– Извини, друг. Ничего личного, – произносит он и показывает пальцем, чтобы я повернулся.
Ну, Камила! Ну, зараза!
11.
Глава одиннадцатая
***
Светловолосый парень, подпирая стену между столовой и гостиной, внимательно следил за тем, как собираются домой поп-музыкант – любимец девушек – и его странная, но такая привлекательная и необычная спутница.
Дастин никогда не задумывался о девушках: о том, какие они, о чем мечтают, чем живут, к чему стремятся… Его интересовало собственное «эго», он жил в своё удовольствие и дал себе слово, что подумает о серьёзных отношениях не ранее, чем ему исполнится тридцать.
