Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
– Из-за меня, конечно… Просто… Ты же не хочешь, чтобы они запретили нам дружить?
Я замотала головой и, притормозив, в отчаянной попытке остановить слезы, закусила губы.
– Есть платок? Или салфетка? – спросил Ян.
– Нет… – с трудом выдохнула я.
И тогда он, чтобы вытереть слезы, коснулся моего лица пальцами. Внутри меня словно какой-то вихрь взметнулся. Такой же стремительный, как сам Ян. А еще горячий и очень-очень странный. Я задохнулась, когда показалось, что это пламя, способное сжечь мне легкие.
Ян вздрогнул, будто сам обжегся… Выглядел так, словно испугался.
Свят мог в любой момент обнять, притянуть к груди… Ян только смотрел и хмурился. А я смотрела на него. Все чаще и чаще зрительный контакт между нами задерживался. Я не должна была этого делать. Мне не нравились ощущения, которые Ян во мне вызывал. Это являлось не просто выходом из зоны комфорта. Это походило на прыжок с пирса в мутную воду. Восторг и ужас.
Я не знала, как это прекратить.
Я стала себя ловить на глупых мыслях. Мне хотелось к нему прикоснуться. И иногда, захлебываясь адреналином, я делала это… Будто бы случайно – во время игры. Ян был старше всего на год, а мне казалось, что он отличается от меня настолько, будто мы с разных планет. Мышцы, жар и плотность кожи, жесткие волоски, выпирающие вены… Он даже пах иначе, чем я. Иначе, чем все.
Я думала о нем, когда оставалась одна. Я думала так много, что перестала спать… И я… Я решила, что влюбилась в него как в мужчину.
Но оборвал все Ян.
В один момент он перестал приходить на футбольную площадку. Святик знал, почему, но ничего не объяснял мне. Я чуть не выбросилась в окно, когда допустила мысль, что это из-за меня… Что он узнал о моих чувствах… Что ему стало противно!
Если бы была более смелой, точно бы выпрыгнула.
А потом… Впервые в жизни я симулировала грипп и второй день не ходила в гимназию, когда в мою комнату вошел папа и сообщил, что отца Нечаева арестовали.
– Чтоб я тебя с этим выродком больше не видел, – выругался, полоснув по сердцу."
"Я промолчала. Не сказала, что Ян сам не желает со мной общаться. Слишком сильным было потрясение. Тюрьма – это ведь так страшно. Чтобы туда попасть, нужно совершить нечто, поистине кошмарное. Неужели отец Яна монстр? Меня это очень сильно напугало.
