Только бы ты не закрывалась, Ю! Только бы позволяла себя и дальше целовать. Потому что я без этого уже не смогу, понимаешь? Это осознание и пригрузило по дороге домой. Сегодня тяжелее тебя отпускать! Дома буду загоняться, прикидывая, что ты в это время делаешь… Что тебе в этот момент наваливают обо мне родители?! О чем ты болтаешь в эти гребаные минуты с Усмановым! – на эмоциях задыхается, но говорит без остановок. – Да, я знаю, кто в этом тройнике мудак. Я! Посягнул на чужую девушку, да еще и на девушку друга. Это неправильно? Не по-мужски? Бесчеловечно? Наверное. Но я готов нести ответственность. Перед людьми и перед Богом. Я готов сражаться, Ю! За тебя. Со всеми, понимаешь? Со всем, блядь, миром! Потому что с моей стороны это не тупая похоть. Я сказал уже тебе, как мог… Как мог, сказал, Ю! Я хочу, чтобы ты была моей. Всегда. Жаль, что не решился сказать об этом в девятом… Я с тех пор запах твой помню. Засел, понимаешь? Ты везде! Ты во всем! Из-за тебя бесоебит мое сердце. Ну и все остальные части тела тоже, понимаешь? Ты – моя первая эрекция. И первый оргазм, че уж! Как есть, Ю… Как есть. Ты сама захотела откровенности, – напоминает, очевидно, видя мое потрясение. Но говорить не прекращает. – Я дал слово Святу… Тебя не трогать! Но только потому, что мне казалось, у нас и так без шансов. Я, блядь, думал, что ты меня боишься, Ю. А потом… Ха… Стало страшно, что, на хрен, презираешь. И все равно забыть тебя не мог, Ю! Я, чтобы ты знала, в универ сунулся следом за тобой! Вот так вот, в общем… Вот так, Ю. А ты спрашиваешь, почему молчу?.. Да я, если ВСЕ расскажу, ты, на хрен, ускачешь от меня, зай, как сегодня убегала в лес!
«А это еще не ВСЕ?» – это первая ясная мысль в моей голове.
Но озвучить ее я не решаюсь. У меня и без того ощущение, что Ян обрушил на меня целую лавину. Ничего из сказанного меня не отталкивает. И в целом, даже почти не пугает. Хотя, возможно, рано выводы делаю – анализировать я явно не способна.
Единственный четкий порыв – обнять Нечаева. Что я и делаю, подчиняясь желанию успокоить развернувшуюся внутри него бурю.
– Все в порядке, Ян, – шепчу, когда он опускает мне на плечо голову. Поглаживая его затылок, мимоходом поражаюсь тому, как он вцепляется в мою куртку. Ощущение, что разорвать готов. По крайней мере, швы под его кулаками уже трещат. Ян дышит с надрывом, крайне шумно. А меня только в этот миг постепенно догоняет: он ведь любил… Все это время… Давно меня любит! – Я никогда тебя не презирала. Ты мне нравился, Ян… Я этого боялась – выдать себя, вызвать у тебя омерзение своими чувствами… Ты ведь говорил пренебрежительно: «Одуван»… И еще… «Девчонка»! По сути, Свят тебя вынудил со мной дружить.