Мы с Агусей тоже всегда помогаем маме. Я многое умею. Но у Нечаевых, честно признаться, теряюсь, потому как слишком сильно боюсь напортачить и опозориться.
Надеюсь, что Милана Андреевна отошлет нас накрывать на стол. Но у них, вероятно, все равны. И даже гости.
– Там на плите спагетти. Нужно отцедить их от воды и закинуть к соусу.
Едва слышу эти указания, меня бросает в жар. Руки начинают дрожать.
Пока я мысленно ругаю себя за то, что напросилась к Нечаеву в гости, он спокойно уточняет:
– Протушить все вместе?
– Да, слегка.
– Пойдем, Ю.
Ничего не смею возразить. Ян подтягивает меня к одной из рабочих поверхностей рядом с холодильником и, поставив передо мной доску, слегка прижимается сзади.
– Натрешь пармезан, ок? – в этом выдохе слышу улыбку, которую я, увы, отразить не могу.
Да и в принципе что-либо сказать тоже неспособна. Только киваю.
А стыдно мне за свое нежелание участвовать в приготовлении ужина становится, когда я замечаю, как ловко самый младший Нечаев режет овощи на салат.
Мне с детства говорили, что кухня – женское царство. Папа даже вилку сам не возьмет. А тут все мужчины работают. Поразительно.
– На самую мелкую терку?.. Или на ту, которая чуть покрупнее?.. Весь кусок?.. – кучу вопросов Яну задаю.
– Почему у женщин всегда столько заморочек? – выдает Егор, заставляя меня вспыхнуть.
Вряд ли он смущает меня намеренно. Скорее недоумевает. Но я слишком нервничаю, чтобы не реагировать.
Игнорируя его, снова смотрю на Яна.
– Как сделаешь, Ю, – улыбается мне он. – Это же не медицинская дозировка. Грубых ошибок быть не может. Все съедим. Просто натри.
– Ладно, – выдыхаю я.
А сама смотрю на эти терки и едва не плачу.
Почему он просто не сказал? Как мне выбрать?
Боже…
Вероятно, Ян все же улавливает мое отчаяние. Со смехом протягивает руку и выдергивает из шкафчика, перед которым я застыла, самую мелкую терку. Опуская ее на доску, с улыбкой перехватывает мой взгляд.
– Спасибо, – шепчу ему.
Он подмигивает и отходит, чтобы заняться спагетти."
"– Егор, – доносится до меня пару минут спустя, когда я уже вынимаю пармезан из упаковки. И хоть голос Миланы Андреевны дрожит из-за едва сдерживаемого смеха, поворачиваюсь, чтобы посмотреть, что происходит. – Мартышкин труд – такая нарезка хлеба! Что это за куски? Ты ими бегемотов кормить собираешься?
– Мама, – толкает он возмущенно и сам же хохочет.
– А что мама? Что мама? Как из этих кирпичей сделать изящную закуску?
– Ну, ма-ам!
Смеются все, а располовинивать куски все равно приходится Егору самому.
– Давай, давай… – поддерживает добрым словом Милана Андреевна. – Сам исправишь, запомнишь навсегда.