Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
– Ян, Ян… – выдыхаю, хватаясь руками за его плечи.
И все эти выдохи остаются у него во рту.
Он не останавливается. Ни на секунду. Целуя, с одними и теми же действиями не задерживается. Стремясь быть везде одновременно, то облизывает мои губы, то прихватывает их своими, то как-то странно дико смущающе и жутко волнующе толкается в мой рот языком. Продолжая наполнять меня своим вкусом и жаром, выказывает невообразимый голод.
– Ю… Моя Ю… – произносит, жгуче покусывая сначала нижнюю, а после и верхнюю губу. – Моя девочка… Моя… – после крайнего выдоха Ян вдруг сжимает ладонями мою грудь.
Меня это, естественно, ошарашивает. Всем телом вздрагиваю. Но остановить не пытаюсь. Оглушенная стоном Нечаева, с каким-то отрешенным изумлением ощущаю, как внутри одновременно миллионы маленьких взрывов случаются.
«Тебе это нравится? Хочется трогать женскую грудь?» – режется из глубин памяти мой собственный голос.
Я об этом много думала. А чем больше думала, тем сильнее сама этого желала. Но все равно не понимала, насколько это может быть приятно в реальности.
Выгибаясь, извиваюсь. Всхлипывая и постанывая, трусь о ладони Яна до тех пор, пока его большие пальцы не находят мои соски. Вдавливая эти пылающие вершинки, он пару раз теребит их. Дразнит, прочесывая, словно два крошечных тумблера. Вверх, вниз, вверх... И это срабатывает. Так странно срабатывает. Вскрикнув, раздвигаю ноги. Прежде чем успеваю себя тормознуть, двигаю тазом, чтобы добиться наибольшего взаимодействия с твердым членом Яна.
И вот… Он оказывается именно там, где нужен сильнее всего.
– Такой горячий… – шепчу, не осознавая, что делаю это вслух.
Впрочем, не сразу понимаю и то, что мой рот свободен, а Ян, нависая, наблюдает за мной.
Он смотрит на меня… Он смотрит на меня… Он смотрит…
Процессы, которые при этом происходят внутри его души, завораживают. Глаза такие темные, что не видно дна. Но при этом где-то там под толщей этой кипучей сексуальной энергии бьется свет, вызывающий у меня какие-то невероятные, безумно сильные, но при этом щемяще нежные чувства.
– Хочу твою любовь, Ю, – обжигает дыханием, интонациями и смыслом. – Хочу тебя… Внутрь тебя, Ю. Хочу.
Выглядит при этом действительно нуждающимся. Открытым, расшатанным и взволнованным, будто пьяным. Глаза бегают в какой-то отчаянной и при этом очевидной попытке не просто насмотреться… Насытиться. Ноздри трепещут. Губы распахиваются. Он их то и дело облизывает и поразительно хрипло, рвано дышит.
– Я тоже хочу, Ян… – осмеливаюсь признаться.
