Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Раздирает в кровь, как самая настоящая зверюга.
– Интересно, че хотела… – подбивает Макс, когда уже идем к корпусу.
Я, естественно, не собираюсь делать предположения. По крайней мере, вслух. А вот мысленно… Конечно, гоняю варианты.
Всю лекцию пытаю Филатову взглядом. Она несколько раз оборачивается. Красная. Возмущенная. Взвинченная.
Демонстративно ухмыляюсь, будто не гасит она меня одним своим видом. Будто я тут реально развлекаюсь. Будто не зациклен на ней.
Блядь… Снова на ней зациклен.
– Что в третьем писать? – выдыхаю севшим от странного волнения голосом.
И сразу же клонюсь на бок, чтобы уставиться невидящим взглядом в рабочую тетрадь Ю. Трепеща ноздрями, незаметно втягиваю запах, который, пока мы не дошли до пубертата, казался мне слишком сладким, чересчур нежным и раздражающе приставучим. Сейчас он вызывает внутри меня волну бешеного возбуждения."
"Ю отрывисто выдыхает и, едва взглянув на меня, быстро опускает взгляд обратно к тетради.
– …при артериальном повреждении жгут накладывают на прокладку из мягкого материала без складок… – читает она срывающимся шепотом, водя по строчкам пальцами.
Я делаю вид, что внимаю, будто эта тема реально является для меня сложной. Сам же все это время пялюсь на Ю. На дрожащие ресницы, на пылающие щеки, на густую россыпь забавных веснушек, на манящие розовые губы, на тонкую шею, на пульсирующую венку… Я не могу оторваться.
После очередного срыва в чтении на идеальной коже Ю выступают мурашки.
Я знаю, что это из-за меня. И, блядь, придвигаюсь еще ближе.
Свят лупит ногой мне в стул. Но мне четко похрен. Это мои сорок пять минут. Перебесится.
Ю вздыхает и взволнованно облизывает губы, оставляя их чертовски влажными. Уставившись на них, цепенею. Пока давлю неистовое любопытство знать, какой же она может быть на вкус, в районе солнечного сплетения заламывает до жгучей боли.
– Ты дрожишь, потому что замерзла? – выдаю едва слышно в плотном потоке сдавленного до этой секунды дыхания. Скатывая взгляд по ее идеально отглаженной форме, выдерживаю паузу, в которой прекращает биться сердце. – Или есть другие причины?
Ю дергается на стуле, впечатывается в спинку, стискивает пальчики в кулачки и, сталкивая коленки, судорожно сжимает бедра. Я не могу себя остановить.
