Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Проваливаюсь в новые тревожные сновидения. Я их заслужила, конечно… Мама плачет без остановок. И непрерывно гладит меня по волосам, щекам, плечам и рукам. Эгоистично принимаю эти ласки, как утешение. Хоть и понимаю, что не заслуживаю… Из-за меня умерла бабушка. Из-за меня маме так плохо. Из-за меня случилась авария – Ян ведь остановился, чтобы поговорить со мной. Из-за меня сейчас говорят все эти страшные вещи: похитил, измывался, насиловал, сбежал… Господи, зачем я просила его лишить меня девственности? Как теперь донести до всех, что во всем произошедшем только моя вина?
В реальности ведь о таком рассказывать стыдно.
– Я знаю свою дочь. Она бы не согласилась, – долбит мама уже перед следователем.
А я и голову поднять стесняюсь. Растираю ладони, скребу запястья ногтями, незаметно раздираю."
"– Погоди, Лера. Я должен услышать пострадавшую, – тормозит опер холодным и суровым тоном. Почему у них у всех такие безразличные голоса? И это еще какой-то мамин знакомый.
И глаза… Почему у этих взрослых такие пустые глаза? Мне приходится в них смотреть. А я не могу. Снова опускаю взгляд.
– Ян Нечаев увез тебя из дома силой?
– Нет, – шепчу, едва слышно.
– Да он ей голову задурил!
– Уймись, – одергивает маму следователь. – Иначе мне придется проводить тебя в коридор.
– Молчу.
– Значит, ты по собственной воле села к нему в машину?
– Да… Я сбежала из дома… С ним…
– И куда вы отправились?
Я не знаю, что можно говорить, чтобы не сделать хуже.
Но не молчать же… Нужно что-то отвечать.
– В охотничий домик его отца… – шепчу так тихо, словно надеюсь, что меня не услышат.
– И где этот домик находится?
– Я не знаю… – вру в растерянности. – Мы ехали по киевской трассе, потом сворачивали… Не знаю, в каком районе точно…
– Хорошо, – в голосе следователя звучит недоверие. А может, я просто себя накручиваю. – Этот парень тебя к чему-то принуждал? В частности, к интимной близости?
– Нет! – выпаливаю возмущенно, раскрасневшись от стыда и гнева.
– Да она его боится просто! Разве не видно? Смотри, как дрожит, – тут же влезает мама. – Юня, этому дяде можешь говорить все, как есть. Скажи, милая, ты испугалась, правда? Боялась ему отказать?
– Нет же!
– Юня, тебе больше нечего опасаться…
– Нет, мама! Нет! Ян Нечаев никогда ни к чему меня не принуждал!
Этот ответ ей не нравится.
