Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Мазнув по мне каким-то неприятным, абсолютно равнодушным взглядом, он стискивает челюсти и показывает, чтобы я шла за ним на улицу.
В этот момент глас разума буквально кричит, чтобы я прекращала эти опасные игры.
Но…
Я иду за Яном.
На воздухе становится чуточку легче. Продышавшись, прихожу в себя. Однако не настолько, чтобы собрать волю в кулак и попрощаться.
– Ну, – подгоняет Нечаев, когда замираем рядом с его машиной. – Чего тебе?
Он не приглашает меня сесть внутрь. Да я бы и не посмела. Читаю похабную надпись на заднем стекле и едва не проваливаюсь сквозь землю.
Почему с ним так сложно?! Невыносимо!
В сумке вибрирует телефон.
Это, наверное, мама… Или Свят… Не хочу проверять при Нечаеве. Но вспомнив о них, пытаюсь понять, что должна сказать, чтобы никого не расстроить, и вместе с тем удовлетворить то, что бушует в душе из-за Яна.
Смотрю на него, и у меня все с такой силой сжимается, что соображать возможности нет.
– Я скучаю по нас, – выталкиваю то, что саму ошеломляет.
Но и Ян не может скрыть потрясения. В какой-то момент, после шумного вздоха, и вовсе выглядит нехарактерно уязвимо.
А потом… Потом смеется, конечно же.
Сердцу резко становится больно. С опозданием понимаю, что две секунды назад его распирало беспрецедентное счастье. И даже с этой жгучей мукой в груди я не могу перестать смотреть на Яна… На мерцающие в темноте глаза, на растянутые в ухмылке губы, на ссадины, которые он так и не удосужился залепить пластырем… На него!
Такого настоящего.
Я не хочу подводить маму с папой. Не хочу тревожить Свята. Не хочу никого разочаровывать! Но и свои чувства игнорировать мне отныне сложно.
Должен быть компромисс. Всегда есть!
Ян выманил меня на поле. Он напомнил, как хорошо нам с ним было. Несмотря на страх, меня влекут некоторые ощущения. Потому что ни с кем другим я ничего и близко подобного не испытываю.
А может, и не должна? Кажется, это выбивается за рамки приличия.
Но…
Я ведь могу быть осторожной. Не переступать красную черту. Не делать того, что слишком плохо.
– Было очень больно, когда ты отдалился, перестал приходить на площадку, игнорировал в школе… – задыхаясь, ломлюсь дальше. Напролом, как всегда делает сам Ян. Боже, я в дичайшем шоке от себя! И все же… – Скажи, пожалуйста, это из-за меня? Я сделала что-то не то… – шепчу едва слышно, ощущая себя так, словно умираю.
