Автор
Когда радиочувствительность начала бить по дрожащему сердцу, внутренняя тревога наконец достигла своего пика. В зеркале заднего вида отца я увидела только безграничную тоску и неодобрение — сигнал, что он уже знает о том, что произошло.
Однако…
Сказать честно, интуитивно я с первых дней в режиме охоты. Дай Ю лишь один мало-мальски внятный знак, и я не сдержусь, наброшусь. Но все ее сигналы по нынешний день смешанные. Порой она сама льнет и трется об меня так, что у меня в глазах искрит. Но стоит только зажать ее в ответку чуть наглее, чем должен, пугается и отталкивает.
Ни с одной девчонкой, кроме Ю, я не дружил. И я, блядь, не в курсе, что допустимо, а что нет. Предполагаю, пока мой язык не у нее во рту, а рука не в трусах – все нормально.
Верно ведь?
А, похуй. Не утруждайтесь успокаивать меня. Без смысла. Все равно уже не отступлю. Я раскис в этой чертовой френдзоне. Полностью.
Еще и эти конфеты…
Да у нас, блядь, культ чупа-чупса.
Виват ему. Слава. Респект. Аминь.
Когда Ю отправляет яркую сосалку в рот и начинает ее там с явным удовольствием гонять, выглядит это чертовски умилительно. И вместе с тем… Сжатие и выпячивание и без того манящих меня губ, влажное причмокивание, откровенное полизывание, мелькание розового языка – все это орет такой сексуальностью, что пихает меня с края пропасти.
Я должен перестать покупать ей дьявольские чупа-чупсы. Но я продолжаю, обостряя тем самым собственный тайный культ. Культ онаниста, блядь.
Я хочу этот язык. На любую часть себя. Но на член, конечно, страшнее всего. Адски.
Понимаю, что это Ю. Моя маленькая и нежная Ю.
Не отыскать долбаных слов, чтобы описать, как сильно я в своем грешном воображении кайфую, и как же сильно я этого, мать вашу, стыжусь.
Ю – область моего безумия.
Непреодолимая. Темная. Божественная.
Такая вот ебалда эта ваша дружба.
Судьба моя довольно увлекательна. Но и весьма трудна.
– Выходишь сегодня? – спрашивает Самсон якобы между прочим, припечатав меня презрительным взглядом.
Выкатываю фак раньше, чем удосуживаюсь ответить на этот тупой подкат.
– Тебе тусить, что ли, не с кем?
– А тебе, я смотрю, теперь всегда есть с кем. На нычку.
Сжимая зубы, сдерживаю все то дерьмо, что толкается наружу, едва это слышу.
– Че ты ко мне доебался? – приглушенно цежу по слогам.
– Все мои школьные друзья в курсе того, что случилось в моей семье. Когда я смотрю на них, вижу это в их чертовых глазах. Поэтому да, ебал я с ними тусить. А у тебя, сразу видно, кишка толста. С тобой легко.
– И что же такого ужасного случилось в твоей благочестивой семейке? – иронизирую гнусно. – Может, твоего отца, как моего, нарекли преступником столетия и запихнули за решетку?
– Хуже.
