В холодных лабиринтах Минска он чувствует себя незнакомым гостьем. Жизнь, казалось бы, сворачивается вокруг него, а мысли бьются о стену решимости. Куда ни шло — враги идут на новый шаг, будто сглаженные струны скрипки. Эта книга держит сердце за горло, пока не разгадаешь тайну его присутствия в столице....
Когда проверили, оказалось, что коляска заполнена драгоценностями, — это рецидивист ограбил ювелирный магазин.
Война проклятая. У нее свойства прожектора — она высвечивает в людях все героическое и низменное. Усиливает и страх, переводя его в панику, и готовность к самопожертвованию, творя из нее героизм. Одни бежали прочь, потеряв человеческий облик. Другие шли в ополчение, копали траншеи и готовы были погибнуть, но не пропустить немца в Москву.
Сталин сказал, что не оставит столицу. Город был объявлен на осадном положении.
"Впрочем, нас еще с начала октября постоянно кидали ловить парашютистов, паникеров и провокаторов. Я даже не предполагал, что их такое количество.
Однажды мы взяли агитатора, распространявшего брошюры «Союза спасения Родины и революции», призывавшие к свержению «жидомасонской клики Сталина». Перепуганный до потери человеческого облика мужчина, уже в возрасте, упал перед нами на колени, крича, что не виноват.
Под впечатлением от этого инцидента я приехал к Вересову — тот меня пригласил в свой кабинет на Лубянке. Выслушав мой эмоциональный рассказ о предателях и агитаторах, он кивнул:
— Народ распускается. Паникует. А многие наоборот сидят спокойно. Ждут.
— Чего ждут?
— Немца. Ты теперь мой коллега, имеешь право знать. — Вересов вытащил папку с докладной.
В документе описывались настроения нестойкой и враждебной части населения столицы начиная с июня 1941 года.
«Через три дня Гитлер будет в Москве, и интеллигенция заживет по-хорошему» (Данилов — служащий райдортреста Сталинского района)…
«Победа СССР в этой войне сомнительна. Советская власть довела народ до крайнего озлобления» (Курбанов — начальник стройуправления «Интурист»).
«Крестьяне с радостью встретят весть о войне, так как она освободит их от ненавистных им большевиков и колхозов. Россия хоть и сильна, но не для Германии, которая разбомбит ее мимолетно» (Мауритц — по национальности немка, арестована).
«В тылу СССР много людей, которые ждут только сигнала к выступлению и окажут Гитлеру большую помощь внутри страны» (Островский — педагог Института иностранных языков).
«Я рад этой войне с Германией, которая, безусловно, окажется победительницей. Не проводите светомаскировку — немцы и без того хорошо осведомлены обо всем» (Базанов — работник завода № 46).
