— Ты боялся чего-то другого? — спросил я напрямую. — Мне будет проще защитить девочек, если я буду знать хоть что-то.
— От того, чего я боюсь, ты их не защитишь, — с горечью произнёс старик. — И хватит об этом. А про Ворона я никогда не слышал и не знаю, зачем мы могли ему понадобиться...
— Догадки, домыслы, предположения?
Хольд покачал головой.
— Что за морфаны, с которыми Ворон хочет заключить союз?
— Подземные существа, — ответил старик. — Странный народ. Жестокие, сильные, но ко всему безразличные... Они редко лезут в дела людей.
.. Не думаю, что какой-то бандит сможет убедить их встать на свою сторону.
Ну, хоть одна приятная новость. У Ворона и так полтысячи бойцов — если бы к ним прибавились ещё и жестокие подземные силачи, то стало бы совсем нехорошо.
— Пробой?
— Не знаю, что это.
— Призма?
Старик пожал плечами.
— Я знаю только одну призму, — сообщил он. — Так называют ремесленный артефакт для поиска зёрен ликвера...
Оказалось, что в некоторых жилах этого магического минерала присутствовали особо концентрированныйе участки — их-то обычно и называли зёрнами.
Такие зёрна бывали разного размера и использовались для создания артефактов, а также при сотворении особо мощных чар. Зачем они Ворону? Чёрт его знает. Придётся спросить у него самого...
— Раз уж речь зашла о магии, — произнёс я, — то, может, объяснишь, почему моё заклинание разрывает огромные камни с чудовищной силой, но вот куда менее прочное дерево просто разламывает на части?
— Заклинание? — Хольд фыркнул.
— Заклинание у мастеров! А у тебя только презренная дикая магия...
— Давай обсудим эти терминологические тонкости как-нибудь в другой раз.
Старик недовольно скривился, но всё-таки прочитал мне коротенькую лекцию по теории колдовства. Как выяснилось, эффективность любого заклинания была завязана на целую кучу разных параметров начиная от стихии, которой оперировал мастер, и заканчивая цветом его глаз и сортом пива, выпитого накануне. Однако в моём случае стоило говорить только о «магической власти» и «магическом отказе».
Магическая власть отвечала за мощь заклинания и обычно регулировалась самим чародеем исходя из показателя личной силы. Я контролировать этот параметр не умел, поэтому всегда колдовал одинаково, однако результат всё же очень сильно разнился... Почему?"
"Ответ таился в параметре магического отказа. Любой объект, любой предмет материального мира, любое живое существо обладали какой-то сопротивляемостью к каждой из колдовских стихий.
