Автор
В тесном ландшафте из скальных выступов и валунов скрываются сокровища древних легенд. Здесь мир короля Александр II казался кристально чистым, но даже он не мог укрыться от своих проблем. Его наиболее влиятельные союзники — два клана, Монтгомери и Армстронги — враждовали так же тщательно, как холода зимой и жары летом....
Пытаясь уследить за ходом разговора, она довела себя до головной боли. Больше всего ей хотелось лечь в постель и не вставать целую неделю.
Эвелин облегченно вздохнула, когда ужин закончился и Грэм предложил мужчинам перейти поближе к огню, чтобы попробовать эль, приберегаемый для почетных гостей. Она была счастлива от мысли, что сейчас отправится спать, но, когда все поднялись, Грэм подал ей руку. Эвелин, решив, что он просто хочет помочь ей встать, приняла ее и позволила увести себя от стола.
Оказавшись вместе с мужчинами в дальнем конце зала у камина, Эвелин попробовала высвободить свою руку и распрощаться, но Грэм с силой сжал ее ладонь как раз в том месте, где была самая большая ссадина.
— Посиди с нами, Эвелин. Мне хочется побыть сегодня в твоем обществе.
Грэм опустился в массивное кресло у камина и, вместо того чтобы предложить один из стульев, притянул ее к себе на колени. И оказалось, что не напрасно: когда расселись по местам братья Грэма, отец Драммонд, Рори и некоторые из старейшин клана, все стулья оказались занятыми.
На коленях у Грэма Эвелин чувствовала себя очень неловко. Ей казалось, что все смотрят только на нее, хотя в их позе не было ничего особо интимного.
Грэм обнял ее за талию и слегка прижал к груди. Вокруг смеялись, пили эль, шутили, рассказывали байки о минувших сражениях и тренировках.
Грэм в основном молчал, а когда говорил, Эвелин ощущала вибрации в его груди, от которых у нее в ушах тоже что-то подрагивало.
За вечер к ней ни разу никто не обратился, и это было хорошо: она слишком устала, чтобы следить кто и что именно говорит. В конце концов Эвелин расслабилась и просто сидела, прижавшись к груди Грэма, и наслаждалась мирным досугом. В его объятиях она нашла покой, когда он больше всего был ей нужен. Усталая, одинокая, тоскующая по дому, Эвелин начала сомневаться, что когда-нибудь ее будут считать здесь своей.
Голова Эвелин опускалась все ниже. В конце концов Грэм придержал ее подбородком и сильнее прижал к груди. Эвелин зевнула, но тут же быстро прикрыла рот, не желая проявлять неучтивость по отношению к присутствующим, но Грэм, похоже, ничего не заметил.
