Автор
В тесном ландшафте из скальных выступов и валунов скрываются сокровища древних легенд. Здесь мир короля Александр II казался кристально чистым, но даже он не мог укрыться от своих проблем. Его наиболее влиятельные союзники — два клана, Монтгомери и Армстронги — враждовали так же тщательно, как холода зимой и жары летом....
Как это могло произойти, да еще так быстро? Как он вообще может любить женщину, чей клан принес столько горя его родне? Умом он понимал — и не раз говорил об этом, — что Эвелин не может отвечать за грехи своего клана. Он даже знал, что испытывает к ней что-то вроде нежности и желания защитить. Но любовь?
Мысль о любви поразила его. Грэм был к ней не готов. Его словно ударили по голове.
— Грэм?
Шепот Эвелин коснулся его слуха, Грэм очнулся и заметил, что навис над ней и замер, остановленный важностью этой минуты, постижением того, что с ним произошло.
— Все хорошо, — внезапно охрипнув, отозвался он.
И это была правда. Все было хорошо. Эвелин — само совершенство. Он держал в объятиях женщину, которая была создана для него. Проживи сто лет, он не встретит другую любовь.
Грэм заглянул ей в лицо. Ему хотелось сохранить в памяти этот миг, когда он осознал, как много для него значит Эвелин. Такая маленькая и хрупкая, она сумела без штурма захватить крепость его души. Это пугало, и это было прекрасно.
Грэм вновь бросился в атаку, двигаясь медленно и ритмично, чтобы продлить наслаждение для обоих. Его охватило чувство бесконечной нежности, желание защищать ее, лелеять и холить. Как объяснить, что она для него значит? Как найти такие слова?
Зато он может показать это. Показать то, что не может описать словами. Пусть он не в состоянии объяснить, что у него в сердце, но действия и поступки будут говорить за него.
Грэм обнял ее и погрузился в самую глубь ее женского естества. Приподнялся и снова рванулся вниз.
Никогда в жизни он не чувствовал себя таким уязвимым и незащищенным, но, как ни странно, это ему нравилось. Его не пугало, что он открывает ей сердце и тем подвергает его опасности. Напротив, Грэму хотелось, чтобы Эвелин его завоевала.
Эвелин обхватила его за шею и ближе притянула к себе. Он кожей чувствовал шевеление ее губ. Она что-то шептала ему, потом слегка укусила за мочку, игриво и в то же время страстно. Ее неумелые ласки привели его в умиление — ведь она так старалась показать ему свои чувства.
Прикрыв глаза, он зарылся лицом в ее волосы, мечтая полностью погрузиться в мир своего нового чувства, чтобы Эвелин обволакивала его со всех сторон и чтобы ничего, кроме нее, не было. Этот внезапный порыв испугал Грэма.
