Автор
Новая эпоха Петербурга открывается. Книга "Юность Барона" – это штрихи к портрету одного из самых загадочных персонажей того времени: бандитского Барона, которого автор описывает как человека, чьи судьбы и пути отражают главные треволнения эпохи. Эта история приглашает в мир таинственных встреч, сомнений и решительных шагов, где все кажется предопределенным, но есть шанс на изменение....
– Видали? Кто со мной на чердак покурить?
* * *По случаю особой торжественности момента обед накрыли в гостиной, размеры и остатки интерьерной роскоши которой свидетельствовали, что принимающая сторона происходит из средней руки «бывших»."
"Пока не подали горячее, посаженный на почетное место во главе стола Степан Казимирович спешил докончить рассказ об истории своего знакомства с введенным в дом крестницы гостем…
– …Знаете, случается порой так, что совершенно чужие, незнакомые люди вдруг сходятся сразу, с первого слова? Большая то, разумеется, редкость, но инда случается.
– Любовь с первого взгляда?
– Ну можно и так сказать, Ленушка.
– Интересно-интересно. И чем же это? Очаровал?
– В первую очередь – умом. Умом и скромностью.
– Степа-ан Казимирович! Перестаньте! – зарделся от столь лестной оценки Кудрявцев.
– Во-от, господа хорошие, они же товарищи! Результат, что называется, на лице: еще, конечно, не маков цвет, но уже и не заурядный румянец, факт.
– Об очарованности, – подсказала крестница.
– Совершенно верно. Сдружились мы с Володей в первый же вечер и на оставшиеся две недели сделались собратьями не только по разуму, но и по санаторной палате. Равно как по медицинским, включая клистир, процедурам.
– Ф-фи, Степан! – поморщилась супруга покойного профессора Кашубского. Она же – ответственная квартиросъемщица и бабушка Юры.
– Прошу прощения, милейшая Ядвига Станиславовна, но я привык называть вещи своими именами. К тому же… помните, у Гашека? «Даже если бы здесь лежал твой отец или родной брат, поставь ему клистир. На этих клистирах держится Австрия».
– И где теперь та Австрия? – ухмыльнулся Самарин. – Нетути. Гитлер сожрал. Вместе с клизмой.
– Терпеть не могу эту книгу. Сплошь солдафонщина и мужланство.
– Я тоже не понимаю, почему ее все так нахваливают? – поддержала мать Елена.
– Иной реакции я и не ожидал, потому как ни разу не встречал женщины, которой понравился бы Швейк. Это сугубо мужское чтиво. А тебе, Володя, как? Надеюсь, читал?
– Разумеется, – подтвердил Кудрявцев и, желая сделать приятное сидящей напротив Елене, подыграл: – Признаться, мне тоже… не очень.
– Ура! – воскликнула та и задорно показала крестному кончик языка. – Нашего полку прибыло!
Нынешним вечером Елена вела себя непривычно раскованно.
