Автор
Новая эпоха Петербурга открывается. Книга "Юность Барона" – это штрихи к портрету одного из самых загадочных персонажей того времени: бандитского Барона, которого автор описывает как человека, чьи судьбы и пути отражают главные треволнения эпохи. Эта история приглашает в мир таинственных встреч, сомнений и решительных шагов, где все кажется предопределенным, но есть шанс на изменение....
Но сегодня долгожданное весеннее солнце до краев, до самых высоких крыш залило воронку двора, по днищу которого тотчас засочились тонкие ручейки – последний снег сдавался на милость победителю.
Казалось бы – вот оно, дожил, дотянул, хвала богам, до весны! Но только наученный горьким опытом последних лет инженер Алексеев не спешил обольщаться – и на природный, и персонально на свой счет. Потому как в нынешней жизни заправляла и беспредельничала такой силы Тьма, против которой не смогло бы устоять даже и небесное светило…
– А мама скоро придет? Это на кухню заглянул Юрка.
"В танкистском, разумеется, шлеме: последние полторы недели сын расставался с подарком Гиля разве что во время школьных занятий и сна. Да и то с превеликой неохотой.
– Что?.. А, да. По крайней мере надеюсь. А что такое?
– Надоело с Олькой сидеть. Во двор хочу.
– Что поделать – терпи, брат. Уж такая твоя планида. Погоди, а бабушка нынче где?
– Она с бабой Верой в театр пошла.
– Вот как? Обратно не повезло тебе.
– Пап, а ты чего такой грустный? И сегодня, и вчера, и раньше тоже?
– Неужто заметно?
– Ага. У тебя неприятности на работе?
– Неприятности? Хм… Можно и так сказать.
– А чего случилось?
Всеволод хотел было отмахнуться, уйти от скользкой темы. Но вопрос был поставлен сыном напрямик, а потому требовал предельно искреннего ответа.
– У нас в прошлом месяце, на Сортировке, с горки пустой вагон сорвался и покатился прямиком навстречу электричке. В последний момент каким-то чудом переключилась стрелка, и вагон ударился в стоящую на запасном пути цистерну с бензином.
– Бабахнуло? – ахнул Юрка.
– Нет. Выдержала удар цистерна. Так что – дважды повезло.
– А чего тогда неприятности? Радоваться надо.
– Вот и мы поначалу радовались, – согласился Всеволод. – Но потом проверки, следствие… Стрелочника-то обязательно сыскать должны.
– Какого стрелочника? Дядю Федю?
– Почему дядю?.. Ах, вот ты о чем! Нет, дядя Федя – он на станции Лигово служит. В данном случае «стрелочник» – фигуральное выражение: человек, пускай и случайный, на которого можно все свалить.
– С умыслом – это как? – не понял сын. – И как это случайный? Совсем-совсем любой? Даже ты?
– Не волнуйся, все-таки не настолько случайный… Юрий, а тебе в шлеме не жарко весь день ходить?
– Не-а. Пап, я вот раньше хотел, когда вырасту, как ты, на железной дороге работать.
