Динамичный приключенческий роман о советских разведчиках и партизанах, действующих на западноукраинских землях в период Великой Отечественной войны. Герои произведения ведут опасную борьбу против фашистских оккупантов, выполняя секретные миссии и совершая смелые операции. История полна...
Он считал, что молодая женщина не выдержит “физических методов допроса”, как он любил выражаться, и расскажет все, что знает. Харнак приложил немало усилий, чтобы убедить шефа гестапо не делать этого."
"— Ваш план всегда можно осуществить, штандартенфюрер. — Эта фрау Харчук от нас не убежит. Но представьте себе на минуту, что она ничего не скажет… К сожалению, тут это уже стало системой… На свете будет меньше одной красивой женщиной. А нам какая польза? Опять начинай сначала?.. Давайте попробуем другой вариант, который, я уверен, гораздо надежнее. Надо завоевать ее сердце, шеф. Это будет не так трудно — ведь женщина в известном возрасте особенно жаждет любви…
— Но кто же способен сыграть эту роль возлюбленного? — все еще не хотел сдаваться Менцель.
— Вы удивляете меня, шеф, — позволил себе фамильярность Харнак. — Конечно, Модест Сливинский!
Менцель на мгновенье задумался. Хлопнул по столу мясистой ладонью и затрясся от беззвучного смеха.
— Ей-богу, замечательная мысль, Вилли! Более подходящего, чем этот надутый индюк, не найти.
Увидев Марию Харчук издали, Модест Сливинский откровенно обрадовался. Роскошная женщина! Какие формы! Полные плечи и красивая головка, украшенная тяжелой, туго заплетенной косой.
“Полное сочетание приятного с полезным!..” — подумал пан Модест, провожая ее взглядом.
Если бы еще не Харнак, то было бы “вшистко в пожонтку”[15] . (Модест Сливинский, хотя и считался одним из столпов украинского национализма, любил по старой привычке блеснуть польским выражением, считая это признаком высокой интеллигентности.) Этот гестаповец, особенно когда напьется до положения риз, становится ужасно циничным. Что он только мелет! Пан Модест притворился, что не расслышал слов гауптштурмфюрера, по тот с пьяным упрямством повторил вопрос насчет “работы по специальности” и еще добавил:
— Пан Модест не надорвался на той работе? Ха-ха-ха… Это очень опасно, мой милый друг…
“Циник, — с омерзением подумал Модест Сливинский. — Циник и пошляк…”
— Вижу по глазам, что вы думаете сейчас обо мне, — продолжал Харнак. — Дескать, какой циник. Ну скажите, не так ли?.. Ну, честно, так думаете?.. Не хотите признаться, черт с вами. Я уверен — думаете… Да, согласен, я — циник… А вы вдвойне! Смотрите на женщину влюбленными глазами, а готовы послать ее на виселицу. Так кто из нас циник?
— Зачем же так… — пан Модест запнулся, подыскивая слово, — заострять? Не в этом же суть!
— А в чем? Откройте мне эту тайну. Обоснуйте ее философски.
