В глубокой тьме южной пустоши, тревожный крик прерывал молчание. Несущийся в холодном ветре, он вырвал меня из спячившегося сна. Олира — молодая девушка, не по годам устрашающе стройная и полна тайны. Ее глаза, яркие как незнакомый цвет в ночи, сияют мудростью и страхом одновременно. Кто же она? И зачем меня разбудил такой неожиданный гость?...
Представитель княжеского рода Славии, переодетый в новую рабскую хламиду из плохо выделанной колючей шерсти, другой мужской одежды в постоялом дворе просто не нашлось, сидел справа от меня и ел медленно, не торопясь, смакуя каждую ложку простой походной каши. Но я видела, каких усилий ему стоило сдержать свое желание съесть все как можно быстрее. И невольно зауважала мальчишку. Прошло уже столько лет, а я все никак не могла забыть голод, терзавший меня в те далекие времена, когда мы с Фиодором, получившим имя Лушка, прятались в подворотнях Нижнего города.
Он смотрел только в свою тарелку. Полагаю, он был настолько сосредоточен на еде, что не видел никого вокруг, а быстрые, короткие взгляды, которые он иногда бросал по сторонам были не из любопытства, а скорее из страха, что кто-то может подойти и отнять у него тарелку с кашей.
Я невольно задумалась… Мне еще повезло, что первым, кого я встретила, решив ступить на тропу бесчестья, чтобы заработать на еду, оказался Гирем. Мне вдруг сейчас, через столько лет, стало страшно, что тогда все могло бы сложиться по-другому.
И может быть я стала бы такой же, как Го… Я верила Идору, который прочитал мысли парнишки. Го на самом деле считал себя рабом. Потому что тогда, пережив унижение, немыслимое для принцессы королевской крови, я тоже предпочла бы забыть о своем прошлом.
Я вздохнула… Олира, сидевшая рядом со мной, вздрогнула и испуганно взглянула на меня. Маленькой девочке, которая через столько лет невидимого плена вышла на свободу, было откровенно страшно в окружении стольких незнакомых людей. И она жалась то ко мне, то к Идору, то к Илайе, с которыми она познакомилась раньше всех остальных. Она знала, что мы ее не обидим, а вот другие пока никакого доверия у ребенка не вызывали.
— Все хорошо, — улыбнулась я ей и слегка прижала к себе, обняв одной рукой.
Олира подняла на меня глаза полные слез. Всхлипнула и жалобно произнесла:
— Мне его жалко, — ткнула она пальцем в Го, — ему больно. Вот здесь, — она прижала руку к груди. — Идор не смог убрать все… только слегка притушил…
Я нахмурилась.
— Откуда ты знаешь, о чем я думал? — встрепенулся Го и пристально взглянул на Олиру. — Ты маг?
Девочка смутилась и отвернулась, уткнувшись лицом мне в бок.
