В глубокой тьме южной пустоши, тревожный крик прерывал молчание. Несущийся в холодном ветре, он вырвал меня из спячившегося сна. Олира — молодая девушка, не по годам устрашающе стройная и полна тайны. Ее глаза, яркие как незнакомый цвет в ночи, сияют мудростью и страхом одновременно. Кто же она? И зачем меня разбудил такой неожиданный гость?...
В этот самый момент Анни и Катрила вздрогнули и повернули головы куда-то в сторону, словно там, за пределами моей видимости, кто-то вошел в комнату. Я успела испугаться, прежде чем в фокусе артефакта появились Хурра и Виктория. Они смотрели на меня и что-то говорили. И махали руками, как будто бы знали, что я их вижу.
Анни и Катрила тоже повернулись ко мне. Они улыбались. Анни что-то сказала Хурре или Виктории… А потом подняла взгляд и произнесла медленно и четко, артикулируя так, чтобы я могла прочесть по ее губам:
— Мама, у нас все хорошо.
Слезы сами хлынули из глаз, призрачная картинка поплыла и связь прервалась. Но я уже увидела достаточно, чтобы поверить моим детям. Гирем, конечно, мерзавец. Но, кажется, в этот раз я была не права на счет него. Да, он потащил их в Аддию, но не для того, чтобы сдать Эбрахилу. А для того, чтобы спрятать там, где их точно не будут искать.
Не знаю, где он нашел это место в стране, в которой все женщины рабыни, но мои девочки не носили ошейники и одевались в привычные грилорские платья.
Всхлипнула… Вытерла рукавом слезы. Сама не заметила, как намокли щеки. И теперь обветренную кожу слегка щипало. Когда вернусь домой приготовлю масляный крем с измененными травами Южной пустоши по рецепту герцогини Форент… А пока, глубоко вздохнула, чтобы прогнать эмоции, спрятала Зеркало за пазуху и отправилась спать.
— Ты как? — Аррам снова открыла глаза. Все это время он не спал и чутко прислушивался к тому, что происходило вокруг…
Я пожала плечами. Села на брошенную на пол шубу, которая совсем недавно была новой, подтянула колени к груди и честно сказала:
— Я совершила большую ошибку… И поклялась Богам убить человека, который не заслуживает смерти… по крайней мере от моей руки…
Аррам тяжело вздохнул и понимающе кивнул:
— Мы все ошибаемся, Елина… А Боги… Думаю, они должны уметь прощать людей за их проступки, если они совершены не по злому умыслу…
— В том-то и дело, — теперь пришла моя очередь вздыхать, — я не знаю, Аррам, чего было больше в моей клятве: желания защитить свою дочь или просто злости на ее отца…
Я приготовилась к тому, что всю ночь буду мучится от тяжелых мыслей.
