В глубокой тьме южной пустоши, тревожный крик прерывал молчание. Несущийся в холодном ветре, он вырвал меня из спячившегося сна. Олира — молодая девушка, не по годам устрашающе стройная и полна тайны. Ее глаза, яркие как незнакомый цвет в ночи, сияют мудростью и страхом одновременно. Кто же она? И зачем меня разбудил такой неожиданный гость?...
— Олира, — пророкотал он низким, приятным тенором, от которого по моему телу, словно сами собой побежали мурашки, — иди на кухню и скажи, чтобы моей гостье принесли обед в комнату Живелы.
— Хорошо, наставник, — пискнула девочка и бесшумно исчезла за дверью.
Мужчина, глянув ей вслед, повернулся ко мне и… Я пропала. Я смотрела в его большие, темно-серые глаза под пушистыми ресницами и не дышала. А в груди, там где после смерти Дишлана осталось только пепелище, вспыхнул огонь. Яркий, высокий и пожирающий воздух в моих легких… Но самое удивительное, что в его темных зрачках, я видела точно такое же яркое пламя.
Как он оказался сидящим на моей постели, я не заметила. И не поняла. Он потянулся ко мне и осторожно коснулся щеки кончиками длинных, аккуратных пальцев. Захотелось замурчать от удовольствия и потереться щекой от его ладонь, как кошка. Захотелось гораздо большего, чем это мягкое прохладное касание.
Я заморгала и с усилием отвела взгляд. Он тоже… Наваждение мгновенно пропало. Я смогла дышать, а тело, которое уже само потянулось к нему, желая прижаться и почувствовать его ответные прикосновения, мгновенно успокоилось и затихло. И только мелкая дрожь во всех мышцах говорила, что все эти ощущения были на самом деле, а не привиделись.
— Кхм, — прокашлялся он, — простите… Мне показалось…
Он не договорил. А я рискнула снова посмотреть на него. Но в этот раз ничего не произошло, я по прежнему видела красивого мужчину, который смотрел на меня спокойно и твердо, но пламя в груди, хотя и продолжало тихонько гореть, не вспыхнуло снова, выжигая все желания, кроме одного… И в его глазах я видела всего лишь отблеск высокого сияющего окна, которое, вероятно в первый раз приняла за ответный огонь…
— Меня зовут Агор.
— Агор? — вырвалось у меня против воли, — но Веним сказал, что вы старик!
Он широко улыбнулся. Его суровый взгляд на короткий миг стал совсем другим: задорным, мальчишеским, и на моем лице, как в зеркале, тоже появилась улыбка."
"— Веним мой старый друг, — его голос звучал спокойно и ровно, как будто бы не было той радости, которую я увидела в его глазах. — Вероятно, именно это он имел в виду.
Я кивнула.
