На Первом Апреле мир кажется тонким льдом — каждый шепот, каждый взгляд может превратиться в смертельную шутку. Кто бы мог подумать, что обычный праздник стал отправной точкой для множества загадочных исчезновений и заговоров? Страны несчастий оберегают этот день, словно зловещая тайна — первое апреля ведет к чему-то страшному....
Но раз он завел речь о шитринском принце и его визите, я решила, что сейчас самое время отдать бумаги. Только сперва следовало подготовить почву.
- Ты не веришь ему, потому что не достает фактов, или просто не хочешь верить?
- Не хочу. Стоит проникнуться словами Ачистера, я окончательно потеряю веру в отца.
- Я понимаю, тебе больно, но нельзя закрывать глаза на очевидное. Последние происшествия говорят в пользу шитринца. К тому же если он прав и Артур замышляет нападение, прольется не только наша кровь.
Тейлор закачал головой.
- Отец не услышит меня. Нужны какие-то доказательства. Для него слова - пустое место.
- Они у тебя есть!
Я высвободилась из мужских объятий, вытащила из-за пояса кожаный чехол, извлекла из него свиток, перевязанный черной атласной лентой, и протянула Тейлору.
При виде пожелтевшей бумаги он так сильно нахмурился, что его темные брови сошлись над переносицей.
- Это то, о чем я думаю…
- Я не обладаю ментальной магией, поэтому не знаю, о чем ты думаешь. Это копия договора уступки земель. По крайней мере, надеюсь, что она самая. У меня не было времени прочесть документ.
Бесконечно долгое мгновение Тейлор смотрел на протянутый свиток и не решался взять его. Но интерес все-таки взыграл над сомнениями. Принц забрал чуть потрепанный документ, одним резким движением развязал ленту, которая черной змеей опустилась на серый мраморный пол, и принялся читать.
Стоило фиолетовым глазам пробежать по нескольким строчкам, Тейлор вскинул их на меня. Помимо тревоги в его чистейших аметистах я разглядела злость.
- Кто тебе его дал? - требовательно спросил он.
Во рту вмиг пересохло, а пульс сильно участился.
- Прости, я не могу сказать. Я пообещала, - торопливо произнесла, едва принц открыл рот, явно намереваясь возмутиться моими словами, сказать, что покрываю предателя.
Казалось, он целую вечность сверлил меня взглядом, прежде чем тяжело вздохнул и произнес долгожданную фразу:
- Не успел.
Услышав его уступчивый тон, я несказанно обрадовалась. У меня с души будто свалился огромный камень.
