На Первом Апреле мир кажется тонким льдом — каждый шепот, каждый взгляд может превратиться в смертельную шутку. Кто бы мог подумать, что обычный праздник стал отправной точкой для множества загадочных исчезновений и заговоров? Страны несчастий оберегают этот день, словно зловещая тайна — первое апреля ведет к чему-то страшному....
Внезапно я осознала, что остался один невыясненный момент:
– Когда ты вернулся в Аланию? – мой вопрос заставил Тейлора напрячься.
– Прошлой ночью.
– И не заглянул, а я переживала, – обиженно буркнула, но не сделала ни одной попытки вырваться.
На самом деле я была безумно счастлива и прекрасно понимала, что будь у Тейлора возможность, он давно бы пришел.
– Прости, Мэр, я безумно хотел, но не мог. На мне лежала забота о безопасности Ачистеров и еще нескольких шитринских гостей. Помимо этого, до рассвета шли переговоры Артура с моим отцом, в которых я принимал непосредственное участие.
– К чему этот вопрос? Разве Его Высочество не собирается лишить тебя титула в отместку за неугодную невестку? – я спохватилась, едва поняла, что ляпнула лишнее, и понурила голову.
Тейлор аккуратно пальцами приподнял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза:
– Откуда такие сведения? Да, отец грозился лишить меня титула, если я не женюсь на Далии. Но благодаря Ачистерам я остался тем, кем и был раньше. Поэтому, моя дорогая, тебе суждено стать принцессой. Но вернемся к моему вопросу. Хочешь верь, хочешь нет, но о счастливой и спокойной жизни во дворце не стоит мечтать. Там царят вечные интриги, сплетни и скандалы. Жизнь приучила меня не доверять титулованным особам.
– Со временем Его Величество оценит твой вклад в развитие империи. Вот увидишь! – попыталась я успокоить любимого принца.
– Не думаю. Ты просто не знаешь моего отца и, надеюсь, никогда не узнаешь по-настоящему, – горечь слышалась в каждом слове Тейлора.
Я догадывалась, что вызвало его озабоченность. Моя комната походила на поле боя: порванные в нескольких местах шторы держались на честном слове, на люстре не хватало двух рожков, полка на стене покосилась, дверцу от шкафа подпирала скамейка.
– Нет, – робко отозвалась я.
