На Первом Апреле мир кажется тонким льдом — каждый шепот, каждый взгляд может превратиться в смертельную шутку. Кто бы мог подумать, что обычный праздник стал отправной точкой для множества загадочных исчезновений и заговоров? Страны несчастий оберегают этот день, словно зловещая тайна — первое апреля ведет к чему-то страшному.
Отдайте поднос собрату по метле и вон с моих глаз!
Саливан фыркнула, одарила меня убийственным взглядом, после чего буквально всучила мне свою драгоценную ношу и, всхлипывая, бегом бросилась прочь. Кажется, я влипла! Только во что?
Насколько сильно я поняла, стоило начальнику третьей смены произнести:"
"– Младший дозорный Кёртис, отнесите лэру Рейнольдсу и его гостье чай!
Этот приказ прозвучал как гром посреди ясного неба.
– Я?! – воскликнула от изумления.
– Разве здесь есть еще кто-то по фамилии Кёртис? – прорычал он.
– Нет, лэр!
– Тогда берите и несите! – раздраженно бросил мужчина и указал на дверь главы безопасности.
Пусть лэр Лонаган не являлся моим непосредственным начальником, ослушаться его приказа я не могла. Да и вспыхнувший интерес к гостье Тейлора мне не позволил бы этого.
Глава 10
Руки дрожали, сердце трепетало в груди, а негнущиеся ноги вопреки страху несли меня вперед. Должно быть, прошел целый час, прежде чем я оказалась у нужной двери и громко постучала.
– Войдите! – пригласил хозяин кабинета.
Задержав дыхание, я нажала на ручку и вошла в просторное помещение, обставленное дорогой мебелью. Две пары фиолетовых глаз в тот же миг устремились на меня. Тейлор незамедлительно поднялся с диванчика, на котором мгновение назад сидел со своей гостьей, отчего на ее миловидном лице промелькнуло удивление. Я не очень хорошо была знакома с придворным этикетом, но, очевидно, принц допустил некую оплошность.
Его гостьей оказалась невысокая женщина пятидесяти лет. Хоть она и выглядела моложаво, седина коснулась ее волос. В свете солнечных лучей белесые пряди отливали серебром. Их не могла скрыть даже высокая прическа. Тонкую шею титулованной особы украшало ожерелье из танзанита, который выгодно подчеркивал красоту добрых глаз.
Не узнать женщину было невозможно. Ее профиль более двух десятков лет красовался на серебряниках. На обитом красным бархатом диванчике в кремовом платье сидела сама императрица.
Я поклонилась, тихо поставила на столик поднос и собиралась уже уходить, как мелодичный голос окликнул меня:
– Разве вы не составите нам компанию?
От волнения по телу пронеслась горячая волна. Щеки вспыхнули с такой силой, хоть лед прикладывай.
– Простите, но… – запинаясь, промямлила я.
– Изволите перечить? – с напускной строгостью спросила она, хотя глаза продолжали лучиться добротой, и кивнула на кресло.
