Автор
Долина Салинас-Валли в северной Калифорнии таит в себе древние секреты. Здесь пологие холмы, река Салинас и затаившиеся среди них тайны природы создают неповторимую атмосферу. Помнишь летний звон птиц над лужицами? Игра красок на ветвях осенних деревьев? Эта книга раскроет тебе неизведанные уголки Долины, заряжая тебя новыми эмоциями и воспоминаниями....
Адам не способен на бесчестный поступок. Бесчестные поступки совершают те, кто жаждет чего-нибудь. А ему ничего не нужно. Шериф старался понять, что же все-таки происходит за этой стеной, какие там заботы, радости и какая боль.
Он переменил положение, чтобы не сильно опираться на хромую ногу. В доме было тихо, слышалось только, как бурлит вода в кофеварке. Адам что-то задерживается. Старею, изумленно подумал шериф, и ничего, нравится.
Стукнула входная дверь, пришел Адам. Ли тоже услышал его и кинулся в прихожую.
— Шериф пришел, — предупредил он.
Адам вошел в гостиную и, улыбаясь, подал Куину руку.
— Здравствуй, Гораций! Ордер при себе? — Старая шутка, но срабатывает безотказно.
— Привет, — отозвался Куин. — Твой помощник собирался напоить меня кофе.
Ли скрылся в кухне и загремел тарелками.
— Что-нибудь случилось? — спросил Адам.
— В моей работенке всегда что-нибудь случается. Дай сначала кофейку испить.
— Говори, не стесняйся. Ли все равно услышит. Даже через закрытую дверь. У меня от него секретов нет.
Вошел Ли с подносом. Он улыбался, едва заметно, словно своим мыслям, разлил кофе и исчез. Адам снова спросил:
— Что-нибудь серьезное, Гораций?
— Нет, не очень. Скажи, ты не развелся с той особой?
Адам весь напрягся.
— Нет, а что?
— Сегодня ночью она с собой покончила.
Лицо у Адама исказилось, на покрасневших глазах выступили слезы, рот задергался. Он старался не дать волю чувствам, но потом упал лицом на стол и зарыдал.
— Бедная ты моя, бедная… — твердил он.
Куин терпеливо ждал, пока Адам успокоится. Через некоторое время тот взял себя в руки и поднял голову.
— Ты уж прости, Гораций.
Пришел Ли, вложил в руки Адаму смоченное в воде полотенце. Тот послушно протер лицо, отдал полотенце назад.
— Совсем не думал… — виновато сказал он. — Что я должен сделать? Я заберу ее. Сам похороню.
— Я не стал бы, — возразил Гораций. — Впрочем, если считаешь, что это твой долг… Но я не за этим пришел.
Он вытащил сложенный листок из кармана и протянул Адаму.
— Это… это ее кровь?
— Да нет, не ее, не бойся. Прочти.
Адам прочитал и уставился в бумагу, словно за написанными двумя строками увидел что-то еще.
— Ведь он… он не знает, что она его мать, — сказал он.
— Как не знает? Ты что, никогда не рассказывал?
— Никогда.
— Вот тебе на… — протянул шериф.
— Не захочет он от нее ничего, — убежденно произнес Адам. — Давай порвем это, и дело с концом. Если узнает, ничего от нее не захочет.
