Автор
Долина Салинас-Валли в северной Калифорнии таит в себе древние секреты. Здесь пологие холмы, река Салинас и затаившиеся среди них тайны природы создают неповторимую атмосферу. Помнишь летний звон птиц над лужицами? Игра красок на ветвях осенних деревьев? Эта книга раскроет тебе неизведанные уголки Долины, заряжая тебя новыми эмоциями и воспоминаниями....
— Это серьезно, Ли, очень серьезно?
— Не знаю."
"Он говорил медленно, будто припоминая что-то давно забытое. — Он совсем без сил пришел. Но я все равно прочитал ему телеграмму. Отец должен знать. Я прочитал, а он минут пять повторял ее вслух, как будто ничего не понимал. Только потом, наверное, смысл дошел до него и словно бы взорвался в мозгу.
— Он в сознании?
— Сядь и потерпи, — устало сказал Ли. — Научись терпению. Я и сам пытаюсь.
Кейл взял извещение, пробежал глазами скорбные, беспощадно-суровые и торжественные строки.
Из комнаты появился доктор Эдвардс со своим саквояжем; едва кивнув, он прошествовал через гостиную и вышел из дома, ловко притворив за собой дверь. Доктор Мэрфи поставил саквояж на стол и, вздохнув, сел.
— Доктор Эдвардс поручил мне сообщить наше заключение.
— Как отец? — нетерпеливо перебил Кейл.
— Я скажу все, что известно нам самим, утаивать нет смысла. Кейл, с сегодняшнего дня считай себя главой семьи. Ты представляешь себе, что такое удар? — Не дожидаясь ответа, он продолжал: — В данном случае мы имеем обширное церебральное кровоизлияние.
— Наблюдались, — отозвался Ли.
Доктор Мэрфи поглядел на него и снова обратился к Кейлу:
— Левая сторона парализована полностью, правая частично. Левый глаз, очевидно, не видит, однако с уверенностью сказать нельзя. Короче говоря, Кейл, твой отец в тяжелом состоянии.
— А говорить он может?
— Немного может, с трудом.
Кейл судорожно искал, как спросить.
— Он… Он поправится?
— Я слышал о случаях резорбции в подобном тяжелом состоянии, но самому сталкиваться не приходилось.
— Вы хотите сказать, что он умрет?
— Сие никому не известно. Может неделю протянуть или месяц, а может и год прожить, даже два. А может скончаться сегодня же.
— Он узнает меня?
— Сам увидишь… Я сейчас пришлю сиделку на ночь, а завтра найдешь постоянную. — Доктор Мэрфи поднялся. — Мне очень жаль, Кейл, но ничего не поделаешь.
Голова Адама покоилась на высоко подложенных подушках. Лицо его застыло, кожа была бледная, словно прозрачная, губы вытянулись в прямую линию, ни усмешки в них, ни укоризны.
