Автор
Долина Салинас-Валли в северной Калифорнии таит в себе древние секреты. Здесь пологие холмы, река Салинас и затаившиеся среди них тайны природы создают неповторимую атмосферу. Помнишь летний звон птиц над лужицами? Игра красок на ветвях осенних деревьев? Эта книга раскроет тебе неизведанные уголки Долины, заряжая тебя новыми эмоциями и воспоминаниями....
— Ты это так сказал, будто приговор зачитал.
— Откуда они взялись, эти деньги?
— Какая тебе разница? Может, лучше не ломать голову и жить в свое удовольствие.
— Но он не сражался при Геттисберге. Он за всю войну не побывал ни в одном бою. Его ранило в обычной перестрелке. Все, что он рассказывал, вранье.
— К чему ты ведешь? — спросил Адам.
— Я думаю, он эти деньги украл, — подавленно прошептал Карл. — Ты спрашиваешь, что я думаю, вот я тебе и сказал.
— А где, у кого он их украл, ты знаешь?
— Нет.
— Почему же ты думаешь, что он украл?
— Но он же врал про войну.
— При чем здесь это?
— При том. Если он мог врать про войну… он и украсть мог.
— Но каким образом?
— Он занимал в СВР разные посты… крупные посты. Может быть, сумел влезть в казну, подделал какие-нибудь счета…
Адам вздохнул.
— Если ты так думаешь, чего же ты им не напишешь, не объяснишь? Пусть проверят всю отчетность. Если окажется, что ты прав, мы вернем им эти деньги.
Лицо у Карла страдальчески перекосилось, шрам, на лбу потемнел еще больше.
— На его похороны приезжал вице-президент. Президент прислал венок. За гробом ехал хвост карет чуть не в полмили, шли сотни людей. А в почетном карауле кто стоял, знаешь?
— Ну и что с того?
— К примеру, мы с тобой докажем, что он вор. А потом всплывет, что он не сражался при Геттисберге и вообще нигде не воевал. И все тогда узнают, что он не только вор, но и обманщик и что про свою жизнь он все наврал. А раз так, никто уже не поверит, что он хотя бы изредка говорил правду.
Адам сидел не шевелясь. Глаза его смотрели безмятежно, но он был начеку.
— Я думал, ты его любишь, — спокойно сказал он. На душе у него было легко, он словно вырвался из плена.
— Да, я его любил. И сейчас люблю. Потому мне и жутко думать об этом… о том, что вся его жизнь… что все… насмарку. А могила?.. Они ведь могут даже раскопать могилу и выбросить его оттуда. — В голосе Карла звенела боль. — Неужели ты совсем его не любил?
— До этой минуты я сам не знал точно. Никак не мог в себе разобраться.
— И потому тебя не волнует, что вся его жизнь будет перечеркнута, и что его несчастное тело вышвырнут из могилы, и… господи, ужас-то какой, господи!
Мысли Адама заметались в поисках слов, способных верно выразить то, что он чувствовал.
— А меня это и не должно волновать.
— Конечно, — горько сказал Карл. — Если ты не любил его, то конечно. Теперь еще начнешь вместе с другими поливать его грязью.
