Ее сердце бьется с невероятной силой, создавая непередаваемую атмосферу волнения и фанатичности. Лежа в постели под вытаращенными веками, она прислушивается к каждому звуку ночи, будто боясь чего-то невидимого. Кажется, даже простое хрустание листьев кажется угрозой на пути к ее мечтам царственной жизни....
"Вера Александровна Колочкова
Кабы я была царица…
Роман
Вздрогнув, Соня в который уже раз открыла глаза, вытаращила их в темноту, прислушалась. Даже голову приподняла от подушки. Нет, и сколько можно себя изводить? Все равно ж не заснешь под эту сердечную свистопляску, которую она сама себе устроила. Вон как сердце бухает в глубине организма, сотрясая его глупой мистической лихорадкой. Смешно, честное слово! Ей-богу. Со стороны посмотреть – самой стыдно. Лежит глубоко за полночь взрослая девица в своей постели, в своей почти уже собственной квартире, прислушивается к подозрительным ночным шорохам…
На кухне в этот момент и впрямь что-то пискнуло тоненько, потом скребнулось, потом прошлось легким ветром по бамбуковым висюлькам, символически отделяющим кухню от комнаты.
Нет, не любила ее эта квартира.
Тихо вздохнув, Соня решительно откинула одеяло, прошлепала по старому, в некоторых местах совершенно уже неприлично шершавому и занозистому паркету к выключателю, зажгла большой свет. Могучая хрустальная люстра-старуха засветилась тускло и нехотя, качнула тяжелыми, пыльно-серыми, как седые клоки волос, висюльками – так просыпается человек, разбуженный чужой вероломной бестактностью и явно демонстрирующий свое этой бестактностью недовольство.
На кухне, что вполне естественно, никого не было.
