В ближайшее время баронесса Вариса будет открывать свое газетное кафе, и Аннари должна утвердить все детали: цены на меню, дизайн, название и вывеску. Воздух кафе наполнен тревожным оживанием — будущий проект вызывает сбоя в ее планах.
Я привезла её специально, чтобы вы могли провести с ней время.
— Если тебе что-то понадобится, можешь подёргать шнурок, чтобы вызвать служанку, — она указывает на витой коричневый шнур, висящий около двери.
— Благодарю.
После того как свекровь уходит, приступаю к более тщательному осмотру своих комнат. Хочется узнать, как жила девушка, в чьё тело я попала.
В ящике стола нахожу две небольшие, десять на десять сантиметров, картины. Судя по обратной стороне, их можно ставить на стол, а не только вешать на стену.
На второй картине покойный муж держит на руках младенца. Кажется, будто картина пронизана нежностью и мужчина очень счастлив.
На полке с книгами — сплошь любовные романы. В шкафу несколько платьев, и пять из них выглядят очень даже ничего.
На дне шкафа в уголке нахожу небольшую деревянную коробку. Отношу её на стол в гостиной и осторожно открываю. Внутри лежат полотняная рубашка и две красные ленточки, выцветшие от времени. В этот момент раздаётся стук в дверь. Ко мне заглядывает Мадж. Увидев, что я рассматриваю содержимое коробки, она вздыхает:
— Это то, что было на тебе в тот день, когда тебя нашли.
— А это пытались выяснить?
— Да. Если бы были обломки с названием корабля, то был бы шанс. Твой приёмный отец узнавал, что корабли, которые плыли из нашей страны в том направлении, вернулись все. Вероятно, либо это было небольшое частное судно, либо ты не из нашей страны.
— Понятно.
— Я почему собственно зашла! — спохватывается Мадж. — Храйт вернулся. Ты, наверное, его не помнишь, поэтому я подумала, что хорошо бы вас познакомить заново.
— Да, это хорошая идея. Идёмте!
— Идём.
Храйт ждёт нас в гостиной второго этажа. Стоит нам войти, он подхватывается с места и склоняет голову:
— Невестка, прости меня, пожалуйста! Я, и правда, ничего не знал! На чём хочешь поклянусь! Я не желал тебе вреда! Я ничего не знал!
— Я вам верю, — успокаивающим голосом произношу я, а сама с толикой удивления рассматриваю родственника — на вид ему больше двадцати не дашь.
