В дождливую погоду, словно обреченный на несчастья, домой вернулся герой. Кровавый след старой раны на правом плече предвещал непростое утро. Атмосфера за окном напоминает бесовщину: сырость, холод и постоянный дождь, будто враждебная рука тянется к каждому домику.
Только люди шепчутся, будто бы из благородных. Может, и врут.
— Ладно, — кивнул я, протянув Витьке чашку с чаем и сто рублей. — Держи. Заслужил и то и другое. Но ко мне больше не суйся без приглашения. Иначе в следующий раз можешь сдохнуть раньше, чем поймёшь это.
— Понял, Родион Иванович. Только я ж сказал, что помогаю задарма.
— А это презент тебе за оперативность и за честность. Но адресок Мерца мне озвучь."
"— Порежет он вас, — недовольно произнёс Витька. — Зря идти надумали. Хотя вам, одарённым, море по колено.
Вскоре парнишка ушёл, а я призадумался. Второй час ночи на дворе. Бандиты сегодня мстить вряд ли придут. А если и появятся, то только под утро, когда сон особенно крепок. Или, может, днём захотят показательную казнь наглому Булатову устроить? С них станется, чтобы другим неповадно было. Но зачем гадать? Можно самому сходить и всё узнать у первоисточника.
Решение принято, и больше размышлять не о чем. Допив уже холодный чай, собрался и вышел из дома. Осторожно, чтобы не попасться на глаза редким припоздавшимся прохожим и полицейским патрулям, направился в сторону «малины» Нюрки Ряженой. Проживала содержательница притона в доме, очень похожем на мой.
Обосновалась она в полуподвальном помещении, у которого, уверен, есть запасные выходы на случай облав. Торопиться не стал и отыскал неприметную обшарпанную дверь чёрного входа.
После этого вернулся к главной двери и вежливо постучался. Долго не открывали, а потом наконец-то лязгнул внутренний засов, и в щель просунулась физиономия ярко накрашенной тётки неопределённого возраста.
— Чё надо? — прокуренным голосом недовольно спросила она.
Отвечать ничего не стал, а просто засветил кулаком в лоб, вырубив тётю напрочь.
Четыре первых трупа, видимо, охраны, появились ещё до того, как дошёл до комнаты, за дверями которой раздавалась музыка, визги баб и мужской гогот. Дальше началась основная работа.
