В дождливую погоду, словно обреченный на несчастья, домой вернулся герой. Кровавый след старой раны на правом плече предвещал непростое утро. Атмосфера за окном напоминает бесовщину: сырость, холод и постоянный дождь, будто враждебная рука тянется к каждому домику.
Даже поинтересовался у Анны Юльевны, почему столь сильное различие между домашним и академическим стилем во всём. Ответ был лаконичный: «Предписано правилами».
Понятненько. Типа, преподаватель не должен вызывать у молодых буйных гормонов никаких сексуальных всплесков. Всё исключительно заточено под учёбу. В принципе, логично. Учителя для многих должны восприниматься исключительно как носители знаний. Их можно бояться или уважать, но никак не хотеть. Хотя всегда считал, что это очень скучно. Особенно применительно к таким вот секси-профессорам с налитой грудью и аппетитной попкой.
"Это пусть всякие старухи себя в балахоны укутывают, а вот скрывать от студентов красоту — грех. Тем более профессор Гладышева, оказывается, самая молодая за всю историю Императорской Российской Академии женщина, получившая столь серьёзный научный титул. Такой факт с правильным образом обыграть и кафедра лингвистики основательно бы разбавилась сильным полом. А так только я один и есть.
Короче, распрощались мы на очень тёплой ноте.
Домой прибыл довольный и полностью расслабленный. Правда, такое состояние продолжалось недолго. Звонок в дверь. Открыв её, увидел есаула Кудрявого. Вид у него самый что ни на есть серьёзный, настороженный. Похоже, Игнатьич не праздновать вчерашнюю победу пришёл.
Пригласил его на кухню. Заварил чай. Мой боевой товарищ долго молча пил его, явно не зная, как начать разговор. Неужели тоже нужно будет с какими-то личными проблемами помочь? Этого ещё только не хватало!
Но есаул начал не с Анны Юльевны.
— Вот что, Родя… — наконец-то решился он. — Я вспомнил, как мы с тобой на деревенском кладбище очутились. И что потом приключилось — тоже…
Его тон заставил меня сильно напрячься. Ох, чую, сейчас буду иметь бледный вид и отвечать на неудобные вопросы. Так оно и оказалось.
— Родион, скажи мне честно. Ты некромант или какой иной чернокнижник?
— С чего такие фантазии? — попытался сделать я сильно удивлённый вид.
К сожалению, есаул на него не купился.
— Родя. Как, смею надеяться, друга прошу. Рассказывай всё сам. Дай разобраться в происходящем. Или мне придётся идти в жандармерию с доносом. Правда, меня после него тоже как соучастника посадят. Но я присягу давал, поэтому отступить от неё не имею права. Тем более, когда дело касается тварей Преисподней.
— Да не помню ничего! Игнатьич! Ты же видел, в каком я состоянии был! Так что давай рассказывай мне всё сам.
