В дождливую погоду, словно обреченный на несчастья, домой вернулся герой. Кровавый след старой раны на правом плече предвещал непростое утро. Атмосфера за окном напоминает бесовщину: сырость, холод и постоянный дождь, будто враждебная рука тянется к каждому домику.
Но всё без толку — никаких откровений не приходило. Видимо, либо больше ничего странного не встретил, либо отупел после переноса в этот мир. Значит, нужно накапливать факты, внимательно глядя по сторонам.
На новый выход к аномалии я подготовился намного основательнее, прихватив с собой гладкоствольное помповое ружьё и парочку гранат. Хотел было и карабин с оптикой, но эффективность от него в узких проходах подземелья будет крайне низкая. А вот разлетающаяся во все стороны серебряная картечь может сослужить хорошую службу.
— Эй, Булатов! — с язвительным смешком спросил один из боевиков. — Зачем тебе такая пушка? Да ещё и патронташ к ней? Ты же вчера ни разу не выстрелил! Или это у тебя такие обереги от трусости?
— Обереги, — не обращая внимание на всеобщий смех, спокойно ответил я. — И дай бог, чтобы они не пригодились.
— Ну, чего вы прицепились к Родьке? — неожиданно заступилась за меня Лидка Хвостова.- Как в вагоне-ресторане все сопли жевали, забыли уже? И как Булатов поставил на место персонал? Он и Ксюшенька — единственные, кто не испугался взрослых дяденек и тётенек.
— Да мы тоже потом…
— Вот в том-то и дело, что «потом да опосля»! — перебила Лидия оправдывающегося парня. — А до этого кишка была тонка? Ещё вояками называетесь!
Потом она повернулась ко мне и добавила:
— Родион, не обращай на них внимание. Мой отец пять лет отслужил сержантом. У него любимая присказка была: «Не бывает слишком много патронов. Бывает лишь слишком много целей.».
— Я согласен с твоим папой, — с благодарной улыбкой ответил я.
— И что же ты про нас думаешь? — с лёгким вызовом в голосе поинтересовался тот же самый боевик.
— Лично о тебе? Ты пока не заслужил моих мыслей. Один из толпы и ничего более. А вот девочки у нас в группе красивые!
— Чего⁈
— Всё! — прервал наш напряжённый разговор профессор. — Выходим!
К аномалии, как мы и договаривались со Знаменским, пошли вчерашней длинной дорогой.
— Та же ерунда, что и на входе, — встревоженно сказал Михаил Владимирович.
Я с ним был полностью согласен. Основы схем остались прежними, но в них появились небольшие дополнения. Но окончательно настроение испортилось, когда группа добралась до аномалии.
