В дождливую погоду, словно обреченный на несчастья, домой вернулся герой. Кровавый след старой раны на правом плече предвещал непростое утро. Атмосфера за окном напоминает бесовщину: сырость, холод и постоянный дождь, будто враждебная рука тянется к каждому домику.
Правда… Странно она как-то сработала. То ли профессор где-то ошибся, то ли продолжающееся размытие Границы дало о себе знать, но ударило не в радиусе, а по единственному вектору. Прямо по входу. Повезло, что меня не зацепило, — на ходу выдумал я свой рассказ, не желая лишних вопросов о том, откуда студент-недоучка знает запрещённые пентаграммы. — Вы-то что здесь сидите?
— А посмотри сам, — указала пальцем Лида Хвостова в сторону армейского лагеря.
Послушавшись её совета, я осторожно выглянул из кустов.
Но главная беда не в этом. Твари! Они малыми группами рыскают по открытому пространству, но нападать на бойцов Кудрявого не спешат. Те в ответ тоже не стреляют, разумно рассудив, что патроны нужно экономить до решающей схватки.
Примечательно, что группы Сущностей состоят из пяти-шести особей, во главе которых бесы. Уверен, это не только что вырвавшиеся из-за Границы твари, а заранее подготовленные диверсанты, которые скрывались в местных горах, ожидая команды.
— Хреново… Значит, операцию по прорыву в Бакле демоны готовили долго и основательно. Уверен, что неприятных сюрпризов нас ожидает много, — прокомментировал я вслух увиденное.
— К гадалке не ходи, — кивнул один из парней, держа в руках такой знакомый карабин с оптикой. — Но понимание происходящего не даёт нам иного понимания. Что делать будем? Здесь отсиживаться?
— Как тебя зовут?
— Гена Феклистов. Мог бы и запомнить имена своей практической группы.
— Теперь тебя запомнил. Ты же ведь с боевой кафедры? Значит, должен знать, что при прорыве Границы безопасных мест нет. Даже если твари нас сразу не найдут, то после захвата определённого куска территории выйдут демоны и своими схемами отрежут часть людской территории. Так мы окажемся в мире Преисподней. Незавидная участь. Лучше в бою погибнуть.
— Верно, — вздохнул Геннадий. — Тут с тобой, Родион, даже спорить не стану.
