Папа… Папочка…
– Уф-ф! Выбрались! Я и не думал, что они так рассердятся. Тебе сильно досталось, Ярборро?
Опоссум, стараясь не отставать, бежал по расставленным вдоль коридора шкафам, мастерски лавируя меж баночек и пузырьков с зельями.
– А что это мы такие злые?!
– Тише. Ты так весь госпиталь перебудишь!
– Ты втянул меня во все это. А потом бросил!
– Я тебя втянул? Я заставил тебя провести этот демонов ритуал? Точно я? Уверена?
Дженни не ответила. Она не будет разговаривать с этим зеленым ядовитым предателем!
– Джен… Джен, послушай! Да остановись же ты!
Принцесса остановилась, развернулась к опоссуму с твердым намерением закончить, наконец, этот бесполезный разговор.
– Джен, пожалуйста… Я только что оттуда.
Джен смотрела Чаю в глаза.
Когда он говорил серьезно, что бывало крайне редко, то был совсем… другим. Таким грустным, что в носу сразу начинало щипать и ком подкатывал к горлу. Хорошо, что он не всегда такой.
– Там Дин и Эмма. Они очень заняты. Пытаются сделать все возможное. И невозможное тоже. Джен… Тебя все равно сейчас туда никто не пустит.
Слезы сами полились по щекам. Принцесса села на пол прямо посередине коридора, опустила руки и плечи, наклонила вперед голову, с силой зажмурилась, почувствовала что-то жесткое и колючее на щеке. Что это? Усы ядовитой крысы.
– Ничего не понимаю, – профессор Дин нахмурилась.
Она уже час провозилась с Ярборро. Ничего. Жив. Дышит. Магия израсходована практически полностью, но все можно восстановить со временем. Непонятно одно – почему маг не приходит в сознание! Симулирует? Почему? Может…
Дин посмотрела на Эмму, которая прилетела в госпиталь, как только узнала, что с Аланом плохо. Видимо, между ними что-то произошло, и Ярборро не хочет приходить в себя, пока она здесь.
– Эмма! Сходи, пожалуйста, к дежурному лекарю и принеси настойку тихушницы. Прямо по коридору и направо.
– Зачем? – женщина смотрела на профессора в упор.
Сердце заведующей кафедры Зельеварения сжалось. Она вдруг поняла, что все эти годы… скучала. Умный, упрямый взгляд ее лучшей ученицы был точно таким, как почти двадцать лет назад. С той лишь разницей, что теперь лицо Эммы скрывала маска. Демоны, кого она хочет обмануть настойкой тихушницы?
– Не нужно. Не пойду.
– Оставьте нас одних. – Маска сливалась с белизной стен целительской.
Разноцветные пятна на руках профессора Дин как будто стали чуть ярче. Может, от возмущения, а может, показалось. Нет. Не показалось.
