Посмотри! Дырочки на подоле мантии говорят о том, что ты много времени проводишь с Чаем. Думаю, на твоем столе есть выжженные зеленые точки. Причем этим свойством обладает как слюна опоссума, так и слеза. Даже кровь!
– Она брала у меня кровь! – Чай обиженно ткнул пальцем в профессора Дин.
– А если раствор совсем слабый? Будет слабый ожог?
– А если соединить с жиром муля?
– Будет легкое покраснение, и только. Но если ты собираешься отомстить кому-нибудь, давай придумаем что-нибудь более гуманное. Кто тебе насолил? Можно сделать так, что лицо будет идти синими пятнами всю неделю. Выглядит гораздо веселее и намного безопаснее.
– А почему это опасно?
– Даже очень слабый ожог лица оставит красноту надолго.
– Надолго, но не навсегда? – допытывалась Джен.
– Девочка… К чему ты клонишь? Что именно хочешь у меня узнать?
– Я хочу помочь маме. Вывести шрамы.
– Зачем же такие сложности! Есть масса других способов! Просто Эмма почему-то не хочет. Я ей предлагала. Но она и вспоминать сначала ничего не хотела! Думаю, скоро она ко мне обратится, и тогда я ей помогу. Не переживай. Еще киселя?
Шарль открыла глаза. Улыбнулась. Подтянула одеяло, попробовала нырнуть обратно в сон. Не получилось. Жаль. Там, в ее сне, маг с заплетенной в косичку седой прядью дарил ей огненный цветок.
Это… правда? Она и магистр Рийс. Огонь на ладони. То, что было потом?
Девушку бросило в жар. Она встала, открыла окно.
Ночь. Звезды. Вдруг стало очень холодно. Прохладный шелк рапи не согреет, а снова под одеяло… Нет! Она не заснет. Не сможет. Сердце скачет: Рийс-Рийс-Рийс…
«Рийс – это западный ветер», – думала девушка, натягивая на себя форму, в которой они ходили на занятия к Корри. Захотелось закрыть все тело. Ноги – в сапоги. Вот так. Так намного теплее и…
Она поймала свое отражение в зеркале над столом. Стройная, высокая. У рапи красноватая кожа, это правда, но то, что творилось сейчас на щеках, не имело к ее происхождению никакого отношения. Кожа горела от поцелуев. Она была с мужчиной. До сватовства, до танца семи покрывал.
На ее родине таких женщин отдают в порт, на утеху морякам. Мама бы… Но герцогини нет в живых, а ее дочь не вернется на Рапи́ри.
Стать магом. До самого последнего вдоха любить только его! Счастье. Стыдно. Стыдно от бешеного, истового счастья. Прости, мама…
Лицо в зеркале изменилось, стало старше. Морщинки. Грустные глаза. Мама… улыбается и исчезает. Вместо нее, запрокинув голову, заливается звонким смехом Рина.
Они рассказывали друг другу все.
