– Нам не нужен Ифа дар Гарддин, – проскрипел он склонившимся над ним обеспокоенным магистрам. – Вы и сами всех уничтожите!
– Так… Так-так-так. Значит, мы что-то делаем неверно! – воодушевленно отозвался профессор.
Он, казалось, даже помолодел. Спина распрямилась, и даже легендарная палка, без которой его уже давно никто не видел, куда-то подевалась.
– Что вы чувствуете?
– Когда переношусь? Ощущение, будто преодолеваю чье-то сопротивление.
Корри прикрыл глаза. Мага штормило. Хотелось уйти к себе и… ну, в общем, чтоб никто не видел.
– Калибровка! Ее надо настроить, – предложил кто-то.
Корри даже успел подремать под горячие обсуждения аспирантов. С переходом на личности присутствующих и отсутствующих. Живых и даже мертвых. Странно, артефакторов было немного, семь магов всего, а шумели, как первый курс! Демоны… Голова-то как раскалывается, ха-ши-рри!
– Пробуем выброс без четкой привязки по местности, – решил наконец профессор дар Лисс.
– Но его может вынести куда угодно в пределах Ронна. А то и континента! – кивок на, казалось, безучастного ко всему Корри.
На самом деле магистр не просто лежал. Он думал. О жизни. А что? Пожалуй, путешествие в пределах континента, да еще и в начале учебного года, без глупых первокурсников, без Албертона-старшего, что решил в очередной раз проявить отцовские чувства, без происков бывшего верховного, которого все считали покойным…
Он согласен! Еще бы Иву с собой взять.
Ива… Ивонна из Алояблонек. Девушка с секирой.
Улыбка играла на зеленоватом лице подопытного, когда впавшие в азарт артефакторы вливали в него укрепляющее зелье, отправляя порталом на остров.
– Что-то ты бледный, – недовольно проговорил Верлих дар Албертон. – Может, отменим?
И вновь обрушилось черное отчаяние. Именно так Корвин воспринимал свои ощущения, когда лишался магии.
Его выдернуло, казалось, в то же мгновение! На этот раз не было ни тошноты, ни слабости. Он просто перенесся. И с огромным облегчением почувствовал, как по телу струятся потоки собственной магии, как что-то огромное, добродушное, светлое подпитывает ее извне, унося усталость и отчаяние.
– Лестница-позвоночник! – раздался торжествующий крик артефактора.
Корвин понял, что находится на одной из ступеней. Мягкий голубой свет. Как красиво! Интересно, он один это видит? Лестница сияла и покачивалась, будто на волнах, подстраиваясь под дыхание, которое медленно, но верно выравнивалось. Хорошо-то как…
Взгляд отца прервал поток воспоминаний. Этот взгляд был… теплым, любящим. Но все равно раздражал!
Верлих дар Албертон смотрел на сына. Надо же, как подшутила над ним судьба. Нежданный сын от нелюбимой женщины… Как же он был молод тогда.