Еле дыша и потрясенная случившимся, она сглотнула слезы и вытерла ладони о рубашку. Необходимость уйти сейчас казалась меньшей проблемой, чем риск остаться и потерять все - место, имя, будущее. Но в последний момент она решила не уступать, берясь за силы от ненависти к обману, которую исповедуют на кафедре зооцелительства....
Та же история с обувью.
Вещей набралось прилично, надо бы немного остепениться. А то подушки с одеялами и домашней утварью будет некуда класть."
"Я вышла из гардеробной и огляделась. Моя комната. Куклы пьют чай в игрушечном домике, покрывало я лично выбирала, когда после пансиона обновляли детскую. Подушек на кровати куча, и они у меня все равно оказывались к утру на полу. Вот портреты: я еще маленькая, этот в школе, второй, где форма в клетку, следующий - с родителями на последнем году учебы в пансионе. На полке небольшой свежий портрет, сделанный на последних зимних каникулах, не совсем портрет, оттиск, как объяснили мехи.
Я огляделась вокруг. Моя комната. Мой дом. Моя семья. И впервые я по-настоящему осознала, что именно теряю. Я села на пол, плевать, что не одна, закрыла лицо руками и разрыдалась. В голос, почти до истерики. Или не почти.
Когда я кое-как успокоилась, то еще раз взглянула на выданный объемный мешок. Больше вынести нельзя, количество вещей не ограничено штуками, можно набрать много мелочей. Пусть папа говорил про подушки, одеяла, постельное белье, посуду - ерунда это все. Куплю я подушки или без подушек спать научусь, а портреты точно новые не купишь. Как и свадебное платье: мама третья после бабушки и прабабушки выходила в нем замуж.
Взяла куклу, любимую, старую, затасканную и заигранную. Она так выделялась на фоне новеньких, которые я когда-то коллекционировала. Мы в те годы жили небогато, и мне ее подарила на пять лет бабушка. Тогда я ходила и хвасталась ею перед подругами: фарфоровое личико, красивое голубое платьице с кружевами, чулочки, туфельки.
