Зверя, который питается городом и обретает в его выхлопных газах, грязи и пыли подобие неуязвимости. На вид ему можно было дать лет пятьдесят, а значит, по меньшей мере тридцать из них он провел на улице.
Отбросив наконец сигарету, полицейский двинулся в его сторону. Но даже на таком расстоянии он интуитивно, женским чутьем ощущал исходящую от пришельца угрозу.
Он поискал в кармане пульт, чтобы опустить металлический рольставень, но было уже поздно. Гость разглядел его сквозь стекло и махнул рукой, словно спрашивая, можно ли войти. Скрепя сердце он отпер дверь. Тот вошел в выставочный зал, точно припозднившийся клиент.
Они оглядели друг друга. В молчании машин, заполнявших просторное помещение, ощущалась почти божественная мощь. Бетонный лакированный пол сверкал под последними лучами заходящего солнца.
— Жан-Пьер Леви. — Серый человек ринулся в атаку. — Майор полиции парижского уголовного отдела. Я возглавляю расследование убийства Лейлы Муавад.
Гийар взял протянутую визитку и несколько мгновений изучал ее. Его пальцы оставили на карточке влажный след. Вспомнились мальчишки, некогда обзывавшие его Мокрицей.
Не говоря ни слова, он с чувством смутного облегчения убрал визитку в карман. Осознал, что в самых глубинах своей плоти поверил в предположение о наемном убийце, подосланном Врагом. У каждого есть свой ангел смерти. Его ангела звали Оливье Пассан.
— Вы еврей? — бросил он.
— У вас с этим проблемы?
Владелец автосалонов раскинул руки, указывая на поблескивающие в полумраке машины.
— Я торгую «мерседесами», — пояснил он презрительно. — Приходится подстраиваться под любых клиентов.
— Меня предупреждали, что вы просто душка. — Леви медленно кивнул. — Здесь можно курить?
Он не ответил, и полицейский закурил. Гийар физически ощущал его хладнокровие. Эта самоуверенность была связана с его природной силой, но и с чем-то другим.
— Что вам надо? — спросил он внезапно.
— Полицейские не отвечают на вопросы, они их задают.
— Как вышло, что вы все еще здесь, щеголяете в своем дорогом костюмчике вместо того, чтобы гнить в тюряге?
Феникс расслабился. Он ожидал более прицельной атаки. Чего-то конкретного. Легавый просто блефует. Его окутало дымом от «Мальборо». Как ни странно, это ощущение показалось ему скорее приятным. Легкие облачка окружали ореолом нереальности и торжественности сцену, которая обещала быть мерзкой — и жалкой.
— Все просто: я невиновен.
— Нет. Все потому, что майор, который вел расследование, прокололся.