Тут же поднялся во весь свой немалый рост и заревел медведем:
— Ну и куда он нас поведёт, этот не вылинявший по малолетству заяц? Как мы пойдём с ним к Белой горе? Полдня пути нужно будет идти по равнине! Драконы поджарят нас, словно токующих глухарей! Будут налетать и жарить! Налетать и жарить! Налетать!..
Он орал, а я понимал, что заткнуть такого здоровяка трудно. Крепкий, глотка лужёная — полчаса может вот так бестолково ораторствовать.
Воины зашумели. Кто-то был согласен с Симаром, кто-то — наоборот хотел послушать меня ещё.
«Ну, вот подойдём к перевалу — а дальше? Ведь ходу через перевал нет. Проверяли уже».
По репликам я сообразил, что люди Айнура ничего не поняли из моей пламенной речи, но она им понравилась. Напором, экспрессией, образным рядом.
Мужики тянули Симара за рубаху, пытаясь усадить на место, и требовали продолжения спектакля.
Наконец поднялся Чиен и заткнул крикуна. Просто шикнул на него, и тот сдулся. Видимо, кто тут кем командует — эти двое определили давно.
— Странные вещи ты говоришь, заяц, — сказал мне Чиен.
— Почему мы должны верить, что для твоего плана сгодится только армия безродных мальчишек, а не проверенных в боях воинов? И кто ты такой, чтобы мы за тобой пошли?
Я порадовался, что хотя бы один из ближников Айнура понял, о чём я говорил. Но последний аргумент Чиена был убойным. И нож Майи просто зашевелился у меня за поясом.
Делов-то было — порезать руку, сбросить личину Кая и показать им, кто я.
Княжич… Только духи да «голубая» кровь — вот и всё что тут понимают? Могу ли я сам что-то им доказать, дебилам недоделанным?
— У меня нет армии из мальчишек, — терпеливо, но громко пояснил я.
Раз уж это совет — надо орать, чтобы всем было слышно, даже тем, кто залёг в ближайших кустах. — Нас всего три десятка. Мог бы быть ещё один такой же отряд. Я знаю, что воины терия Вердена готовили его.
— Готовили, — согласился Чиен. — Но зайца там своего не нашлось. Так что второй отряд можешь смело вычёркивать.
Я сначала не понял, откуда такое странное выражение — вычёркивать? Но потом сообразил, что передо мной — остатки профессиональной армии.
Была у них, видно, и хозяйственная ведомость — кто-то стоял на довольствии, а кто-то нет. Убитым, например, посчитали. И вычеркнули.
Ну что ж. Ведомость — это очень хорошо. Не нужно будет потом объяснять элементарных вещей, когда двинемся к Белой горе.
Но и плохо — тоже. У людей Айнура выработались уже свои, «правильные» понятия о службе. Что-то обязательно придётся ломать.
