Развёл руками:
— Четвёртый горшок, похоже, от меня улетел!
Шасти встрепенулась:
— На седле остался? — спросила она понимающе.
— Ага, — кивнул я. — Теперь — ищи-свищи.
— Зверь был некрупный, — сказала Шасти, подумав. — Наверное, подросток. Он вряд ли мог далеко улететь. Можно попробовать его поискать. Но как ты вообще оказался на спине у дракона?
— Не у дракона, а у драконессы, — рассмеялся я. — И пояснил с улыбкой: — Это была девочка, самка дракона. Я её в городе спёр, возле каменных ворот в саха. Угнал у такого же зелёного колдуна.
Воины, что уже разбрелись и начали было очищать лагерь от пáдали, поспешили обратно, послушать историю про дракона.
Может, я и не самый лучший рассказчик, зато новости качественные, сам делал.
— И она позволила тебе сесть в седло? — удивилась Шасти.
— Она вроде и не возражала совсем.
— Удивительно, — нахмурилась Шасти. — Наверное, у тебя — драконий взгляд, Кай. Такое нечасто бывает с людьми.
— Да ну, — пожал я плечами. — У меня всего лишь подход правильный. Ласковый, но крепкий.
И подмигнул ей.
Жена у меня — тоже норовистая. Сложись по-иному, я бы и не знал, как подбивать клинья к такой умнице и красавице.
— А почему ты считаешь, что драконица могла не вернуться в город? — спросил я, перебивая соблазнительную женскую тему.
Шасти расцвела у нас в лагере. Личико у неё округлилось, глаза блестели.
Я заметил, как смотрит на мою Шасти колдун, и запястья сразу зачесались. Или кулаки?
Надо потом рассказать в подробностях, что я ему отрежу, если руки распустит. Вот ещё, понимаешь, проблема!
— У драконов есть возраст запечатления. — Шасти пошарила по поясу, разыскивая свою сумку, где носила «записную книжку». Но ничего не нашарила и вздохнула: — Кажется, этот период у них длится полгода.
— Семь лунных месяцев, пустоголовая, — поморщился Нишай."
"Даже со связанными руками голову он держал высоко, а спину прямо. Как же его не вычислили по одной этой наглой спине!
— Тебя вежливости не учили? — резко спросил я.
Нишай посмотрел на меня с удивлением. Он явно не понимал, что не хорошо говорить девушке всякие грубости. Особенно той, что связала ему руки.
М-да, трудно мне с ним будет. Очень трудно. Вот чего я не зарубил его, пока дрались? Даже Ичин теперь косится неодобрительно.
С чего я взял, что смогу перевоспитать совершенно взрослого парня?
Чингисхан, покоряя татар, рубил всех, кто выше тележной оси. Уже тогда знали — из подростка вырастет только враг. Без вариантов.
Воспитание — это пока пацан поперёк лавки лежит. Когда повдоль — всё, проехали. А Нишай уже и по моим меркам не мальчик. Ну, вот какого хрена я его не убил, а?
— … Самочка не приняла ещё своего хозяина, — рассказывала Шасти. Она не обиделась на резкие слова колдуна. — Иначе всё равно бы так просто тебя не подпустила.