В ответ на мой кровожадный взгляд, он помотал головой и буркнул:
— Я же сказал: на «алеф», а не на «имер-че». У меня руки связаны. Я бы показал, как правильно.
Похоже, Нишай пытался извиниться на свой заносчивый лад.
Ну надо же. Значит, ругать почём зря Шасти ему не зазорно, а подарка лишать не хотел?
Я посмотрел на него прицельно.
Он опустил глаза.
Умная какая зараза! Ведь понимает, что не нужно говорить девушке про то, что сгорела не ароматическая смола, а бусы. Долгожданный подарок. Сюрприз, можно сказать.
Ну ладно. По затылку он от меня получит в другой раз. Интеллектуальную деятельность нужно поощрять.
Пора было бежать к караванщикам, и я быстренько обнял Шасти, и заметил, с каким интересом глядит на меня Нишай.
— Он тебя точно не напрягает? — спросил я девушку.
— Нет-нет, — Шасти прижалась к моей груди головой. — Мы даже не ругались совсем. Просто поспорили о магии. О том, что растёт из жабьего камня и как его надо кормить.
— Только не вздумай его развязывать! — предупредил я. — Захочет чего — пускай терпит, пока не вернусь.
— Да я ему горшок дам, — улыбнулась Шасти.
Действительно, какая разница — раненый или связанный? Шасти не привыкать ухаживать за лежачими.
Я поцеловал девушку в макушку, с удовольствием отмечая, что рост мне уже позволяет стоять с ней вровень.
Вот ещё немного — и обгоню. Через год — точно!
Надо узнать, когда ей сравняется шестнадцать лет. Пусть у меня хотя бы в этом странном мире будет нормальный законный брак. В шестнадцать — ведь уже можно, да?
Шасти ещё немного окрепнет и родит мне здоровых детей. Фантастика. Я умер, чтобы жениться наконец и семью завести.
Интуиция подсказывала мне, что с детьми у нас не заржавеет. Что Шасти из тех, кто способен понести в первую же брачную ночь.
С другими генами тут, наверное, и не выживают. Какая тут средняя продолжительность жизни? Лет двадцать? И детей в семьях должна быть целая куча, чтобы трое-четверо смогли продолжить род.
Ну, ничего. Я всех смогу прокормить и защитить, а Шасти отлично умеет лечить здешние болезни. Всех вырастим.
В сорок я стану у вольных племён почтенным аксакалом. У меня будет дюжина сыновей и три дочки.
Вот только борода, наверно, не вырастет. У местных я её ни разу не видел.
Улыбаясь в такт этим странным мыслям, я вышел из юрты и направился к старшему каравана.
Он ел мясо вместе со своими людьми, но увидев меня — отставил чашку.
— Хорошо ли тебе, Кай? — поздоровался он так, как было принято у вольных племён.
— Хорошо! — согласился я. — Рад видеть друзей!
— Сакал велел задать тебе сначала вопрос, — старший каравана посмотрел на меня вопросительно.
— Задавай, — кивнул я и сел рядом с ним, принимая из рук Темира чашку с бульоном."
"— Сакал говорил тебе, что не монеты, не зерно и не магические камни святы в этом мире.