Зелёная шишка в нём разрослась так, что требовала уже гораздо большего вместилища.
— Именно, — кивнул Айёк. — Наш мир — растёт корнями из преисподней и уходит в небо. Всё связано в едином круге. И будет третий знак, так сказал Сакал. И тогда путь в бездну закроется, а перевал покинет наш мир.
— Но тогда вы навсегда потеряете путь в Белый город! — пискнул Кима.
— Это ничего, — улыбнулся Айёк. — Мы знаем, что Белый город существует. И рано или поздно — дорога к нему снова протянется через горы.
— А почему вы не переселились туда все? — недоверчиво спросил Лойчен. Он долго терпел, но наглого Киму никто не одёргивал, и парень тоже решился задать вопрос. — Вы могли перевезти семьи, раз это был такой хороший город!
Айёк покачал головой:"
"— Не могли, младший брат. Только чистые помыслами могли проходить через перевал. Иногда мы неделями стояли у Белой горы, а перевал всё пылал. И тогда Сакал одного за другим отсылал нас, пока дорога не принимала тех, кто сумел остаться чистым, не поддавшись жадности, страху или иному душевному уродству, что так легко приживаются среди людей.
Он свистнул своим, и воины с такими же палками принесли два заплечных мешка и положили их на телегу.
Караванщик Айёк развязал мешки, достал из них горсть сушёных плодов, величиной с фалангу пальца.
— Это — сладкий хлеб Белого города, — сказал он. — Колдуны его очень любят. Ешьте и набирайтесь сил перед боем, зайцы.
Он набрал плоды в горсть и протянул Шасти.
— Я знаю их, — улыбнулась она. — Отец часто их покупал! Они — ужасно сладкие!
И Ниса тут же сунула морду в телегу и требовательно заурчала. Ей тоже захотелось попробовать сладенького.
* * *Айнур вёл своих воинов так быстро, как только могли идти хорошо вооружённые воины. Гнев и вина — терзали его, и он совсем не чувствовал усталости.
Предводитель приказывал останавливаться для отдыха, потому что видел — его воины не двужильные. Но сам он только сидел, скорчившись, так ни разу и не доверившись сну.
На последнюю ночёвку встали на караванной тропе — всё равно патрульные колдуны по ночам не летают.
Но эта ночь выдалась особой. Стоило только Айнуру кое-как укротить в голове обвиняющий голос Чиена, друга и почти брата, который бросил своего предводителя и убежал на помощь безродному зайцу, — как раздался свист дозорного.
— Эй! Эй! — закричали вокруг. — Смотри!
Айнур вскочил на ноги: весь лес пылал, окрашенный ярким призрачным огнём.
Из ближников с предводителем остался только Вигра, и Айнур махнул ему:
— В овраг! Уводи людей в овраг! Быстро!
И только они залегли в овраге, как над караванной тропой медленно и страшно потянулся клин колдунов на чёрных драконах.
Три дюжины! Почти все, что сидели в сожжённой крепости!
— Это они к Белой горе полетели. Наших жрать, — подсказал Вигра.